Так не бывает.
Звонок разбудил её среди ночи. Бывший муж. Забыла выключить звук — ну как всегда. Вместо «Алло» зевнула в трубку — пусть знает, что разбудил. Он извинялся долго, говорил о погоде, о новостях, о работе — ненужное, привычное бубнение. Чувствовалось, что к чему-то подводит. Светлана молчала, не перебивала, лишь иногда кивала, будто он мог это увидеть.
А он, кажется, и правда видел. Пятнадцать лет брака — это как ключ к чужим мыслям. Она босиком прошла на кухню в одной майке, включила громкую связь, положила телефон на стол и открыла холодильник. Пустые полки, немытые, с облупившейся эмалью. На дверце — бутылка вина и кусок плавленого сыра в треугольной упаковке.
— Как Настёнка?
Пришлось отозваться:
— А ты ей сам не звонил?
— Звонил, — бывший затараторил, — в четверг говорили. Говорит, всё у неё отлично. Цветёт, как роза. — Хрипло засмеялся. — Ещё сказала, что ты на неделю куда-то уезжаешь. Разбогатела? Куда собралась? А ученики твои? На каникулы отпустила?
Она глотнула вина прямо из горлышка, поднесла телефон ближе, чтобы не слышно было, как дрожит рука, когда ставит бутылку на стол. Собралась с мыслями и ответила игриво:
— Всё надоело. Имею право на отдых у моря. Ещё не скоро, через месяц. Завидуешь?
— Конечно, — пауза, — нет.
Старая игра.
— Привезу тебе… — ещё пауза, — ничего. — Светлана расслабилась. — А зачем звонил-то?
— Очень неудобно, но… до зарплаты не хватает. Десять тысяч не одолжишь? Непредвиденные траты…
— М-м-м… — Она отломила кусочек сыра, положила на язык, как конфету. — Какие траты?
— Женщину одну встретил. Хорошая. Очень.
Нелепая, дикая ревность сковала горло:
— Так у неё и проси!
Перед глазами всплыло: двадцать лет назад, будущий муж — высокий, худой, с чёлкой по моде тех лет, белые перья на куртке, улыбка кривая, клык торчит. И рядом — не она, а какая-то чужая в короткой юбке и с алыми губами.
— Свет, ты чего? — его голос вдруг стал мягким, родным. От этой заботливости в горле запершило, глаза закололо — вот-вот расплачется.
— Ничего. Не выспалась. Сейчас переведу. Хорошего дня.
Пока тыкала в экран телефона, пришло сообщение от Игоря:
— Доброе утро, солнце! Сегодня отличный день. Может, съездим на пикник? Заеду в три.
— Да отстаньте вы все! — Злость выбила слёзы. Наконец налила вина в стакан, отпила, прожевала сыр. Подошла к зеркалу в прихожей, провела рукой по бедру — там, где кружево трусов встречается с кожей. Боялась дотронуться дальше, до маленького узелка, чуть больше прыщика, в том месте, где бреют не глядя. Всё на месте.
Потом душ — жёсткой мочалкой, до красноты, шампунь дважды, маска для лица, патчи, фен. Включила ноутбук. Посыпались сообщения от учеников. Надела футболку.
Первое же письмо:
— Здравствуйте! Хочу учить немецкий с нуля. Есть у вас место? Как оплачивать?
Пальцы сами печатали ответ. Рутина давала силы. Отправляя письмо, случайно кликнула на аватар — усталые глаза, одинокий взгляд. Сердце ёкнуло.
— Сколько раз в неделю хотите заниматься? И сразу предупреждаю — с первого по десятое числа занятий не будет.
Ответил мгновенно:
— Три раза. Я гибкий, работаю из дома. Подстроюсь.
— Сегодня в пять?
— Подходит.
Настя позвонила, когда суп был почти доеден. Раньше они называли его «похмельным».
— Мам, как ты?
— Отлично. Ем. Ты меня отвлекаешь. — Бурчала от страха.
— Мы на пляж собрались. Папа звонил. Говорит, ты его чем-то задела… — В трубке гудел город, машины, тревога.
— Я ему пять лет уже не нравлюсь.
— Если язвишь — значит, всё нормально. Я права?
— Дочка, как ты? Скучаю.
— И я!
Болтали ни о чём. По телефону вместе «дошли» до метро, «вышли» на пляж, искали лежаки. В трубке плескались волны, гремели голоса. Море затмевало всё плохое. Повесили трубку — и разошлись. Одна — вперёд, другая — к пропасти. Но с памятью о беззаботном счастье.
Светлана взглянула на часы. Почти пять. Вся ещё там, на пляже, рядом с дочкой. Механически включила ноутбук. И — как в прорубь — нырнула в видеозвонок с новым учеником, тем, что назвал себя «гибким».
Глаза.
Первое погружение. Внутрь. До боли. До спазма. Ошеломило.
Лепила что-то про немецкую грамматику, извинялась без причины. Боялась поднять взгляд, но и опустить не могла. Когда урок закончился, откинулась в кресле и разревелась. Позвонила подруге.
— Только без нравоучений. Я влюбилась.
— О-о-ой! А как же Игорь?
— Оля! Какой Игорь? Вот… — И поняла, что даже имени не знает. Может, и называл, но мимо ушей пролетело. Ведь были только глаза.
— В кого влюбилась-то? — безжалостно спросила Ольга.
— Только что познакомились. Он у меня немецкий учит. Я… я думала, что уже не способна на это. А тут… — Говорила сбивчиво, надеясь, что та поймёт.
Ольга, румяная мать троих детей, вышедшая замуж один раз и навсегда, затянулась сигаретой:
— Выхожу на балкон. Рада за тебя! Правда. Ты после развода, после отъезда Насти… Я боялась, что ты в робота превратишься. Думала, может, Игорь поможет. Ну, вроде ничего мужик. Но только «для здоровья», да?
— Да.
В Светлане бушевало иррациональное счастье.
— А сейчас у тебя голос другой. Познакомишь?
Ольга сама не поняла, что разрушила волшебство.
— Ой, мне звонят! Позже! — Светлана бросила трубку.
Принялась мыть холодильник, делатьИ когда их руки наконец встретились у подъезда, она поняла: чудеса случаются именно тогда, когда в них перестаёшь верить.