“Такая невестка нам самим нужна!”
Людмила аккуратно разравнивала песочное тесто в форме. Через пару часов должны были приехать её сын Денис с невесткой Катей.
Тишину разорвал резкий телефонный звонок. Людмила вытерла руки о фартук и подняла трубку.
— Алло?
— Здравствуйте, — прозвучал чужой женский голос. — Это Людмила Петровна Соколова?
— Да, я слушаю, — ответила она, почувствовав лёгкое беспокойство.
— Меня зовут Галина Ивановна. Я бывшая свекровь вашей невестки Кати.
Людмила молча присела на кухонный стул. “Бывшая свекровь?” Мысли тут же рванули к Кате, к её редким, но горьким упоминаниям о прошлом браке.
— Ясно, — сказала Людмила ровно, стараясь сохранить спокойствие. — Чем могу помочь, Галина Ивановна?
Тон на другом конце провода резко изменился, сбросив маску вежливости. Он стал едким, язвительным.
— Да вот, решила узнать, как у вас поживает наша Катя? Как ведёт себя? Надоела уже, наверное? Ах, если бы вы знали, что я с ней натерпелась! Лентяйка! Я полы мою каждый день, а она? Раз в неделю — и то нехотя! Шторы! Вы когда шторы стирали последний раз? У меня — раз в месяц, как часы! А она? Раз в три года, да и то если напомнишь!
А готовила! Мой бедный сын чуть не отравился! Суп — вода водой, котлеты — подошвы! Гастрит себе заработал!
— Галина Ивановна, у них в квартире идеальная чистота. И готовит Катя прекрасно. Я сама её научила паре секретов, и она схватывает на лету. Гастрит у вашего сына, скорее всего, от регулярных возлияний.
— Ах, вам нравится?! — взвизгнула Галина, не слушая. — А как она с мужем обращалась?! Придёт он уставший, выпьет для расслабления, как все нормальные мужики, а она? Вместо того чтобы налить, уложить спать, заботу проявить — орала! Скандалила! Бессердечная стерва!
Людмила закрыла глаза. Она знала от Кати, что её “выпивший для расслабления” бывший муж валялся под дверью под утро, крушил мебель и орал благим матом. И знала своего Дениса — трезвенника, который приносил жене цветы просто так и хвастался её повышениями на работе.
— Мой сын, Денис, — чётко произнесла Людмила, — не приходит домой пьяным. Никогда. Он уважает жену и свой дом. У Кати нет причин на него кричать. Они счастливы.
В трубке повисло тяжёлое молчание. Казалось, Галина Ивановна копила силы для нового удара. Когда она заговорила снова, голос её шипел от злости:
— Счастливы? Ха! Вы вообще в курсе, что она из детдома? Мы её приютили, хоть я знаю, что там за нравы. Недаром она пустоцвет! Годы пройдут, а внуков не дождётесь! Вот тогда и узнаете, кого в дом пустили!
— Галина Ивановна, — Людмила говорила громко и чётко, будто стояла перед этой женщиной лицом к лицу, — вы глубоко ошибаетесь. У нас в семье — покой и любовь. Я Катю искренне люблю. Она называет меня мамой. Да, она росла в детдоме, но это не её вина. Я дала ей то, чего ей не хватало — тепло и заботу.
А насчёт внуков… Вы опоздали. У Кати и Дениса будет ребёнок. Скоро. Так что ваши пророчества ни к чему.
Тишина. Потом — прерывистый, хриплый вздох. И вдруг — рыдания.
— Ребёнок? — прохрипела Галина. — А мой-то… Мой сын… Пьёт, работу не держит, живёт бог знает как… А мне так внуков хочется!
Людмила молча слушала. Жалость кольнула сердце — не к этой женщине, а к Кате, которая вынесла годы такой жизни.
— Галина Ивановна… — начала было Людмила, но та перебила, голос стал навязчивым, почти begging:
— Слушайте… Если вдруг у них не сложится? Разведутся? Позвоните мне! Обязательно! Может, мой сын возьмётся за ум! Она же теперь хорошая, говорите? Может, к нам вернётся?
Вот оно. Не раскаяние. Не вина. Жажда урвать назад то, что когда-то считала мусором, а теперь — алмазом.
— Такая невестка, как Катя, нужна нам самим. Больше не звоните. Никогда.
Она положила трубку и заблокировала номер. В горле стоял ком, но сильнее всего было чувство: её дом под защитой.
Скоро здесь будут смех, запах пирога и счастливые голоса. Скоро добавится ещё один — звонкий, требовательный.
Людмила вспомнила, как впервые увидела Катю — застенчивую, как птичка. Теперь та стала ей дочкой.
Раздался звонок в дверь. Людмила смахнула слезу и открыла. На пороге стояли Денис с огромным букетом и Катя. Её живот уже округлился, а лицо светилось счастьем.
— Мам! — звонко крикнула Катя, бросаясь в объятия. — Пахнет обалденно! Что печёшь?
— Песочный пирог, родная, — улыбнулась Людмила. — Дениска, поставь цветы в вазу.
Она проводила их в гостиную, бросив взгляд на телефон. Тот злобный голос казался теперь эхом из другого мира. Здесь же царила настоящая жизнь — светлая, тёплая, их.
И Людмила, как страж этого счастья, никому не позволит его омрачить. У них всё хорошо. И так будет всегда.