Однажды жила-была женщина по имени Варвара Петровна. Сердце её пылало к мужчине — Дмитрию Сергеевичу. Казалось ей, что это и есть любовь. Всё в нём притягивало: и стать, и обаяние, и тёмные глаза, в которых тонул её взгляд.
Но сколько ни пыталась она привлечь его внимание — взглядом томным, смехом звонким, да и блузку расстегивала побольше — всё без толку. Более того, Дмитрий вдруг начал ухаживать за коллегой — Марфой Ильиничной. Женщиной простой, лет на десять старше его, без особых прикрас. Разговоры у них затягивались, кофе он ей носил из автомата, провожал ласковым взглядом. Потом и вовсе стал подвозить на своём «Волге», хотя она и прав не имела.
Как же так? Варвара Петровна куда моложе да миловиднее! А он — ни в какую. Чувств не было.
А дело было просто: Варвара Петровна ничего не хотела знать о Дмитрии. Ну, разве что — не женат, зарплата хорошая, костюмы дорогие, машина тоже. Вот и всё. Сам человек её не занимал — лишь обладание им. Мечтала упасть в его объятия, замуж выйти.
А о чём он часами говорил с этой Марфой? Переписки, звонки, в машине сидят — не наговорятся. Разве это любовь?
Но любовь — и есть разговоры. Когда с полуслова понимаешь того, кто тебе дорог. Когда смеёшься над шуткой, ещё не дослушав. Когда тебе важно, поел ли он, как спина болит, помогло ли отцу лечение. «А помнишь тот старый фильм про Садко? И как мы в пионербол в лагере играли? Надень шапку, ветер сегодня холодный. Фиалка моя расцвела — смотри, а то десять лет молчала… Ты же в школе кактусы растил, помню».
И лоб потрогает: «Не горячий ли?» И обнимет. Потому что для него она дышит и живёт.
А для постороннего — это просто слова. Болтовня. Но для любящих — это язык, на котором говорит сердце.
Варвара же любила только себя. И своё чувство, которое называла любовью. Но это был голод. Жажда обладать тем, что казалось ей прекрасным. Но чужое не станет твоим, если ты его не понимаешь. Музыка, не тронувшая душу, не твоя. Стихи, в которых нет смысла для тебя, — не твои. Так и человек.
Можно лебедя любить — кормить, любоваться им. А можно — приготовить, съесть и развести руками: где же лебедь? Сытость есть, а радости — нет.
Так и с любовью. Кто-то лишь пытается завладеть, а не понять. И пуговки расстёгивают, и взгляды кидают… Иногда ловят своего «лебедя». Но счастья нет — лишь пустота после.
А объяснить им, что такое любовь, — почти невозможно. Не поймут.