**ОН ОСТАНЕТСЯ У НАС…**
Надрывный звонок в дверь разорвал тишину. Люба отбросила фартук, вытерла ладони и пошла открывать. На пороге стояла дочь с парнем. Женщина молча впустила их.
— Привет, мам, — чмокнула её дочь в щёку. — Это Артём, он будет с нами жить.
— Здравствуйте, — буркнул парень.
— А это моя мама, тётя Люба.
— Любовь Михайловна, — поправила она.
— Мам, что у нас на ужин?
— Пшённая каша с котлетами.
— Я пшёнку не ем, — огрызнулся Артём, скинул кроссовки и прошёл в зал.
— Ну ты чего, мам, он кашу не любит! — дочь округлила глаза.
Парень развалился на диване, швырнув рюкзак на пол.
— Это, вообще-то, моя гостиная, — сказала Любовь.
— Артём, пошли, покажу, где будем жить, — позвала Оленька.
— А мне тут норм, — проворчал он, нехотя поднимаясь.
— Мам, придумай, чем его накормить.
— Даже не знаю… Осталось три котлеты, — развела руками Люба.
— Сойдёт, с горчицей да хлебушком, — буркнул он.
— Замечательно, — сквозь зубы процедила Люба, направляясь на кухню. — Раньше кошек таскала, теперь это привела… Корми ещё.
Она налила себе каши, положила две подрумяненные котлеты, пододвинула салат и стала есть.
— Мам, чего одна уплетаешь? — в кухню влетела дочь.
— Потому что я с работы и голодная, — ответила Люба, разжёвывая котлету. — Кто хочет есть — пусть накладывает сам. И ещё вопрос: почему Артём у нас жить будет?
— Как почему? Он мой муж.
Люба чуть не подавилась.
— Какой муж?!
— Ну вот так! Мне уже двадцать, я сама решаю!
— На свадьбу даже не позвали…
— Какая свадьба? Расписались — и всё. Теперь мы семья, будем жить вместе, — бросила Лена, косясь на мать.
— Поздравляю. А почему без торжества?
— Деньги есть? Можешь нам отдать — мы сами разберёмся, куда их потратить.
— Ясно, — Люба продолжала есть. — А почему именно у нас?
— Потому что у них однушка, а там впятером живут.
— То есть снимать — не вариант?
— Зачем, если есть моя комната? — удивилась дочь.
— Понятно.
— Ну так дашь поесть?
— Кастрюля на плите, котлеты в сковороде. В холодильнике ещё хлеб. Берите и ешьте.
— Мам, ты не понимаешь! У тебя теперь ЗЯТЬ! — Лена выделила последнее слово.
— И что? Мне теперь лезгинку плясать? Я с работы, устала. Хотите есть — сами разогрейте.
— Вот потому ты и одна!
Лена зло глянула на мать и выбежала, хлопнув дверью. Люба доела, помыла посуду и ушла в зал. Переоделась, взяла спортивную сумку и отправилась в бассейн. Она ценила свободу и трижды в неделю посвящала вечер себе.
Вернувшись ближе к ночи, обнаружила кухню в хаосе. Каша засохла, крышка пропала. Упаковка от котлет валялась на столе рядом с чёрствым хлебом. Сковорода подгорела, покрытие исцарапано вилкой. В раковине — гора грязной посуды, на полу — липкая лужа. В воздухе витал табачный дым.
— Ну ничё себе… Ленка такого не позволяла.
Люба распахнула дверь в комнату дочери. Там пили дешёвое вино и курили.
— Лена, убери кухню. Завтра купишь новую сковороду, — бросила мать и ушла, оставив дверь открытой.
Дочь вскочила и настигла её.
— Это мы что, теперь убирать должны? И где мне взять на сковороду? Я ведь не работаю! Тебе посуду жалко?
— Правила знаешь: насорил — убери, сломал — купи. И да, жалко. Вещь не копеечная.
— Ты просто не хочешь, чтобы мы тут жили! — выкрикнула Лена.
— Неа, — спокойно ответила Люба. Ругаться не хотелось, хотя раньше дочь так себя не вела.
— Но у меня тут доля есть!
— Нету. Квартира моя, я её заработала. Ты лишь прописана. Хотите жить — соблюдайте порядок.
— Всю жизнь по твоим правилам! Я замужем — теперь ты не командуешь! — завизжала Лена. — Ты пожила, уступай нам жильё!
— Уступаю лавочку у подъезда. Раз вышла замуж — ночуй с мужем, но в другом месте. Он тут жить не будет.
— Чтоб ты сдохла в этой квартире! Артём, валим отсюда! — завопила Лена, кидаясь собирать вещи.
Через пять минут в комнату ввалился «зять».
— Ты, мамаша, не дёргайся — и всё будет чики-пуки, — он пошатывался. — Мы никуда не поедем. Будешь вести себя хорошо — ночью даже потихоньку любиться будем.
— Какая я тебе мамаша?! — вспыхнула Люба. — Твои мамаша с папашей дома сидят — марш к ним! И жену прихвати.
— Ах ты… — он замахнулся.
— Ага, щас.
Люба вцепилась в его кулак, вонзив ногти в кожу.
— А-а-а! Отвали, психованная!
— Мам, что ты творишь?! — заорала Лена, пытаясь оттащить мать.
Люба оттолкнула дочь, ударила Артёма коленом в пах, потом локтем по шее.
— Я побои зафиксирую! В суд подам! — захрипел он.
— Подожди, я полицию вызову — удобнее будет, — холодно ответила Люба.
Молодые ретировались.
— Ты мне не мать! И внуков не видать! — крикнула напоследок Лена.
— Какая потеря, — усмехнулась Люба. — Хоть в тишине поживу.
Она осмотрела руки — маникюр испорчен.
— Одни убытки…
Вымыла кухню, выбросила кашу и сковороду, поменяла замки.
Через три месяца у работы её догнала дочь. Лена похудела, глаза ввалились.
— Мам… а что у нас на ужин? — спросила она тихо.
— Не знаю. Не решила ещё. А ты что хочешь?
— Курочку с гречкой… и селёдку под шубой.
— Тогда пошли за курицЛюба глубоко вздохнула, открыла сумку с продуктами и молча подвинула её дочери.