— Да что ты смыслишь в готовке! — резко бросила Галина Ивановна, вырывая у невестки Насти кастрюлю из рук. — Гречневую кашу варить — целая наука!
Настя застыла посреди своей кухни, не веря глазам. Всего три дня назад свекровь въехала к ним «на время ремонта», а уже успела перевернуть весь их быт вверх дном.
— Галина Ивановна, — тихо, но твердо произнесла Настя, — это моя кухня. Я решаю, что здесь готовить.
— Твоя? — усмехнулась та. — А кто ипотеку платит? Мой сын! Значит, и я здесь хозяйка не меньше!
Что-то внутри Насти оборвалось.
В свои сорок она привыкла терпеть. Работа в школе научила ее сдержанности. Но то, что творилось в её доме, выходило за все рамки.
Галина Ивановна появилась в субботу с тремя чемоданами.
— Придётся пожить у вас пару недель, — безапелляционно заявила она.
Андрей, муж Насти, как всегда в случае с матерью, превратился в безвольную тряпку.
— Конечно, мам, устраивайся.
И началось. Свекровь перемыла всю посуду, переставила мебель, выкинула половину цветов — «пыльники». На второй день взялась за холодильник, выбросив «эти непонятные заморские соусы». Андрей отмалчивался.
— Да перестань, потерпи немного, — буркнул он жене. — Всё-таки мать. Да и опыт у неё…
В тот момент Настя поняла — надеяться не на кого.
А утром случилось то, что переполнило чашу. Настя проснулась от запаха гари. Влетев на кухню, она увидела дымящуюся кастрюлю и Галину Ивановну, болтающую у окна по телефону.
— Галина Ивановна! У вас что-то горит!
— Ой, ерунда, — отмахнулась та.
Настя кинулась к плите. Дорогая эмалированная кастрюля была безнадёжно испорчена.
— Это моя любимая кастрюля!
— Ну и что? Зато каша — с душком, как в деревне!
В этот момент на кухню вошёл Андрей.
— В чём дело?
— Твоя жена орёт из-за какой-то посудины, — пожаловалась Галина Ивановна.
— Настя, — вздохнул муж, — ну зачем так реагировать? Мама старается.
И тут в Насте что-то сломалось. Она посмотрела на мужа, на свекровь, на почерневшую кастрюлю.
— Знаете что? — тихо, но чётко произнесла она. — С меня хватит. Галина Ивановна, раз вы здесь хозяйка — сами и готовьте. И убирайтесь. И стирайте. А я иду в магазин.
— Ты что творишь? — растерялся Андрей.
— То, что должна была сделать три дня назад. Защищаю свой дом. А вы, Галина Ивановна, можете жить здесь. Но по МОИМ правилам. Это МОЙ дом, и хозяйка здесь — Я.
— Да как ты смеешь! — всплеснула руками свекровь. — Андрюша, ты слышишь?
— Слышу, — неожиданно твёрдо сказал он. — Знаешь, мама, Настя права. Это её дом, и она устанавливает здесь порядки.
Галина Ивановна открыла рот.
— Но я же твоя мать!
— Именно поэтому ты должна уважать мою жену и наш выбор, — твёрдо ответил сын.
Следующие дни прошли в гнетущей тишине. Галина Ивановна ходила, надувшись, но правила соблюдала. Через неделю она собрала вещи.
— Ремонт закончился? — спросила Настя.
— Нет, — сухо ответила та. — Поеду к Людмиле. Там… спокойнее.
Настя кивнула. Она понимала — свекрови просто не хотелось мириться с чужими правилами.
Когда дверь закрылась, Настя почувствовала не облегчение, а пустоту.
— Не переживай, — обнял её Андрей. — Мама обидчивая, но отходчивая. Думаю, она поняла, что с тобой шутки плохи.
Вечером Настя сидела на кухне с чашкой чая. Её дом. Её правила. Её жизнь. Она поняла — иногда нужно показать клыки, чтобы тебя уважали. И что настоящий мужчина всегда встанет на сторону жены, даже если выбор — между ней и матерью. За окном распускались первые подснежники. Жизнь продолжалась, и теперь Настя знала — она хозяйка не только своего дома, но и своей судьбы.