Сегодня в мою квартиру въехал племянник.
Стоя у кухонного окна, я наблюдала, как во двор закатывает потрёпанная «девятка». Из машины неспешно вылез высокий парень в мятых джинсах и потёртой футболке, вытащил из багажника два здоровенных рюкзака и потрёпанную спортивную сумку.
«Ну вот и приехал», — пробормотала я себе под нос, вытерла руки о фартук и пошла встречать.
Женя вымахал. В последний раз я видела его лет в четырнадцать — тощим подростком с торчащими ушами. А теперь на пороге стоял взрослый мужчина, хоть и слегка растерянный.
— Тётя Вера? — неуверенно спросил он, когда я открыла дверь.
— Конечно, я! Заходи, заходи, Женька! Господи, какой же ты большой стал! — я обняла племянника, уловив запах дороги и дешёвого одеколона. — Проходи в комнату, располагайся. Устал, наверное?
— Да нет, нормально. Спасибо, что пустили. Я ненадолго, пока работу найду и комнату сниму, — Женя переминался с ноги на ногу, оглядывая прихожую.
Я кивнула, хотя внутри уже закралось сомнение. Говорить — одно, делать — другое. Уж я-то знала его мать, свою сестру: вечно обещала золотые горы, а потом пропадала на месяцы.
— Проходи сюда, — махнула я в сторону бывшего кабинета. Письменный стол, полки с книгами, любимое кресло у окна — всё пришлось перетащить в спальню, чтобы освободить место для племянника.
Женя застопорился на пороге.
— Слушайте, а может, я в зале на диване? Не хочу вас стеснять.
— Да брось! Молодому человеку нужно личное пространство, — ответила я, хотя внутри всё сжалось. Двадцать лет я обустраивала эту комнату, каждая вещь лежала на своём месте.
Женя поставил рюкзаки на пол, осматриваясь.
— А где вы теперь работать будете? Тут же стол стоял.
— Перенесла в спальню. Не беда, — я постаралась говорить бодро, но голос дрогнул.
Племянник, похоже, не заметил, уже расстёгивал молнию на рюкзаке.
— Можно, я немного разложусь? А то всё помялось в дороге.
— Конечно! Я пока ужин приготовлю. Что любишь?
— Да всё ем, неприхотливый, — Женя улыбнулся, и в этой улыбке я узнала черты покойного брата. — Только, тётя Вера, не надо много. Я сегодня умаялся, а завтра с утра за работу возьмусь.
Я кивнула и ушла на кухню, а за спиной уже раздавались звуки передвигаемой мебели. Женя явно не собирался мириться с моей расстановкой.
Пока жарила котлеты, вспомнила вчерашний разговор с соседкой Надеждой Семёновной.
— Ты уверена, что правильно делаешь? — спрашивала та, косо поглядывая на мою дверь. — Нынешняя молодёжь… Сегодня племянник, завтра друзей приведёт, потом девку какую-нибудь. Доживёшь до того, что свадьбу в твоей квартире справлять начнут.
— Ну что ты, Надюш! — отмахивалась я. — Он же родня. Брата сын.
— Родня, родня, — фыркнула соседка. — А где эта родня была, когда тебе плохо было? Когда после операции в больнице валялась?
Тогда слова показались мне несправедливыми. Но сейчас, слушая, как племянник двигает мебель в моём бывшем кабинете, я невольно задумалась.
— Тётя Вера! — крикнул Женя из комнаты. — А можно телевизор ко мне перенести? Тут удобнее будет.
Я замерла с половником в руке. Телевизор стоял в зале пятнадцать лет, я привыкла смотреть новости, сидя в любимом кресле.
— Женя, а я как смотреть буду? — осторожно спросила я.
— Да в спальне посмотрите. Или ко мне заходите, вместе будем, — беззаботно ответил племянник.
Я прикусила губу. Заходить в свою же комнату по разрешению? Смотреть телевизор лёжа, как больная?
— Знаешь, давай пока оставим на месте. Потом решим, — сказала я как можно мягче.
Из комнаты донёсся недовольный вздох, но больше Женя к теме не возвращался.
За ужином он рассказывал о планах. Работу искал в строительной конторе, опыт был, руки, как он выразился, золотые. Зарплата обещалась приличная, через пару месяцев сможет снимать жильё.
— А учёба как? — спросила я. — Мама говорила, ты в техникуме учился.
Женя поморщился.
— Забил. Скукотища, одна теория. Я лучше делом займусь.
— Жаль. Образование лишним не бывает.
— Ну вот вы бухгалтер, корочки есть, а зарплата какая? — пожал он плечами. — А я на стройке за неделю столько сколочу, сколько вы за месяц.
Я промолчала. Объяснять, что работаю не только ради денег, что люблю свою профессию, было бесполезно. Молодёжь мыслит иначе.
После ужина Женя сразу ушёл в комнату, сославшись на усталость. Я убрала со стола, помыла посуду и села в зале с книгой. Но читать не смогла — за стеной играла музыка. Не громко, но ощутимо.
Пару раз собиралась постучать, попросить убавить, но передумала. Первый день, парень устал, привыкает.
Утром я проснулась от звуков душа. На часах — полседьмого. Обычно вставала в половине восьмого, неспешно завтракала. А теперь племянник распоряжался ванной в моё время.
Постучав в дверь, крикнула:
— Женя, мне тоже нужно!
— Пять минуток, тётя Вера! — отозвался он.
Но минутки растянулись на двадцать. Пришлось наспех умываться и бежать на работу без завтрака.
— Что-то ты сегодня не в духе, — заметила коллега Людмила Ивановна. — Не выспалась?
— Племянник приехал. Осваивается, — коротко ответила я.
— Надолго?
— Говорит, пока работу не найдёт.
Людмила Ивановна сочувственно покачала головой.
— Знаю я таких «временно». У моей сестры племянник год жил. Тоже всё искал что-то.
Весь день думала о доме. Интересно, чем занят Женя? Работу искать собирался, но когда я уходила, он ещё спал.
Вернувшись, обнаружила, что племянник никуда не выходил. В раковине — грязная посуда, на столе — крошки и пустая банка из-под тушёнкиВечером я набралась решимости и твёрдо сказала Жене, что ему пора начинать самостоятельную жизнь и искать своё жильё.