«Оставила дочку мне?» – У Валерии похолодело внутри от страшной догадки. «Нет, этого не может быть. Она обязательно вернётся…»
Валерия только вернулась с работы и обнаружила на кухонном столе короткую записку от дочери. Отношения с Ларисой всегда были сложными, но она не ожидала, что та просто сбежит. Перечитывала строчки снова и снова, уже выучила наизусть, но казалось, что не улавливает главного.
Ночь превратилась в пытку. То подушка жёсткая, то одеяло душит, то в комнате нечем дышать. Она то плакала в подушку, то спорила с воображаемой Ларисой, перебирая в памяти все их ссоры и редкие светлые моменты…
Под утро, совсем измотанная, она села за стол и включила настольную лампу. Записка лежала поверх папок с переводами, мятая от бесконечных прикосновений.
В сотый раз Валерия пробежала глазами по строкам. Да, всё верно. Даже слышала в голове её резкий, обвиняющий голос.
«Надоело жить под твоим контролем… Ты душишь меня… Хочу сама решать. Я взрослая… Ты бы всё равно не отпустила, поэтому ухожу. Со мной всё в порядке. Не ищи. Я не вернусь…»
Ни обращения, ни подписи. «А я? – мысленно кричала Валерия, будто дочь могла услышать. – А если со мной что-то случится? Тебе наплевать?»
Лариса, конечно, по-своему права. Но разве плохо желать дочери образования, хорошей работы? Чтобы первая любовь не разрушила её будущее? Бывают ли матери, разрешающие детям всё подряд?
Сама Валерия выскочила замуж на третьем курсе. Помнила, как быстро ушла страсть, не выдержав тесной общаги, вечного безденежья и усталости.
С рождением Ларисы стало ещё тяжелее. Они с мужем, таким же неопытным студентом, перестали понимать друг друга. Может, мама была права, советуя тогда аборт? Но Валерия верила, что любовь победит. Глупая…
Через три месяца они разошлись. Валерия взяла академ и вернулась к родителям. Удивительно, но мама, хоть и настаивала на аборте, сразу привязалась к внучке. Даже отпустила Валерию доучиваться, сама нянчила Лару и баловала её безмерно.
Пока жили родители, Валерии было легко. Ребёнок под присмотром, помощь рядом. После института два года проработала учителем английского, потом ушла в переводы.
А вот с личной жизнью не задалось. Мама твердила: «Ищи взрослого, состоявшегося». Но попадались либо женатые, искавшие любовницу, либо разведённые без гроша, мечтавшие «приткнуться» к чьим-то плечам. Валерия избегала таких.
Когда похоронила родителей, осталась вдвоём с дочерью. Ближе Лары у неё никого не было. Отдавала ей все силы. А та… Избалованная бабушкой, считала мать тираном. Мечтала не об учёбе, а о «свободе». И вот – сбежала…
«Подожду. Что ещё остаётся? Ты вернёшься. Я же мать…» Валерия выключила лампу и упала на кровать. Ещё полчаса ворочалась, но уснула тревожным сном.
Дочь не возвращалась. Она вздрагивала от каждого звонка, прислушивалась к шагам за дверью. Взяла кучу домашних переводов, сидела над ними до рассвета. Спала урывками. Усталость не оставляла времени для жалости к себе. Лишь иногда ловила себя на мысли: «С Ларой всё хорошо…»
Через полтора года звонок в дверь отвлёк её от работы. Она нехотя сняла очки, потёрла глаза. Перевод шёл легко, жаль прерывать. Звонок повторился – пришлось встать.
На пороге стояла осунувшаяся, потускневшая Лариса. Валерия ахнула, бросилась обнимать.
— Лара! Наконец-то!
Но наткнулась на холодный взгляд. Только теперь заметила свёрток в её руках.
— Это… твой? — Валерия бережно взяла ребёнка. — Девочка? — обрадовалась она. — Отнесу её в комнату, а ты раздевайся.
Уложив малышку на диван, залюбовалась пухлыми щёчками, тёмными ресницами. Хлопнувшая дверь заставила её вздрогнуть – Лариса ушла.
В прихожей стояла сумка. О визите напоминали лишь мокрые следы от сапог.
— Лара! — Валерия распахнула дверь. Тишина. Выглянула в окно – ни машины, ни дочери.
Сердце упало. Вернулась к ребёнку. Малышка спокойно спала.
«Оставила её мне?» – Валерию бросило в жар. «Нет, не может быть… Сумка!» В ней – лишь детские вещи.
Девочка заворочалась, заплакала. Валерия автоматически сменила подгузник, бормоча: «Мама скоро придёт…» Малышка успокоилась.
В боковом кармане нашлись документы. Девочку звали Оля, Ольга Леонидовна Ковалёва. Значит, Лариса не вышла замуж. Отчество – с потолка?
Записка без предисловий: «Пусть побудет с тобой ненадолго». Всё.
На дне сумки – полупустая коробка смеси. «Хоть это…» – Валерия побежала разводить питание. Незаконченный перевод ждал на столе.
Началась новая жизнь. Она перешла на удалёнку, чтобы не оставлять внучку. Крутилась как белка в колесе, но впервые за долгие годы почувствовала смысл.
К году Оля пошла, в три с половиной – пошла в сад. Заведующей Валерия сказала: «Мать в командировках, я – бабушка».
Девочка привязалась к ней. Упрямо называла «мамой», не «бабушкой».
— У тебя другая мама, я – бабушка Валя, — поправляла её Валерия.
Но Оля не сдавалась.
— Зови меня просто Валей, — предложила та однажды.
Девочка кивнула. С тех пор – только «Валя».
Лариса не подавала вестей. Близилась школа. Валерия боялась вопросов: «Почему с бабушкой?» В конце августа пошла в свою бывшую школу. Новый завуч – строгая, с ледяным взглядом. Но директор – тот же. Ему она всё рассказала. Он помог – Олю взяли без проблем.
Валерия так полюбила внучку, что теперь боялась возвращения дочери. Не баловала, но отдавала ей всё. Гордилась на родительских собраниях.
Оля росла серьёзной не по годам. Валерия сравнивала: Лариса в её возрасте была ветреной, бросала кружки, книг не любила. Только гулять.
Весна выдалась тёплой. Возвращаясь из школы, они зашли в магазин. Оля болтала, Валерия несла тяжёлый рюкзак и пакеты. У подъезда кИ когда на пороге снова появилась Лариса, теперь уже с извинениями и просьбой о прощении, Валерия поняла, что наконец-то обрела не только внучку, но и дочь.