**Крутой поворот**
Я всегда считал, что жизнь — это прямая дорога, но сегодня понимаю: порой она делает такие виражи, что голова кружится.
Ольга никогда не жила одна. Сначала с родителями в Нижнем Новгороде, потом замужем за Дмитрием, а через пару лет родилась Катюша. Даже когда муж ушёл, они с дочкой держались вместе. А теперь — пустота. Бродила по квартире, будто по чужой, и думала: зачем всё это? Жизнь рассыпалась, как карточный домик, впереди — лишь унылая старость.
Что пошло не так? Они не ссорились, жили тихо. Она и суп варила, и уборку делала, и Дмитрия не держала на коротком поводке. Пусть ходит с друзьями в баню — не запрещала. Фигура у неё после родов почти не изменилась, разве что грудь временно увеличилась, да и то ненадолго. «Идеальная пара», — твердили знакомые.
Но потом Дмитрий стал другим. Тщательнее брился, купил новые галстуки, сделал стрижку «под бокс».
— Почему ты не носишь платья? — как-то спросил.
— Ношу же, по праздникам, — удивилась Ольга. Раньше ему было всё равно.
— Бледная ты сегодня. Не заболела?
— Я всегда такая. Ты чего пристаёшь? — вспылила она.
Однажды накрасилась — румяна, тени, помада. На работе все хвалили, а Дмитрий, увидев, буркнул:
— Смой. Не твоё.
— Коллегам понравилось, — обиделась Ольга, но послушно умылась.
— Муж ревнует, — шепнула сослуживица наутро.
Потом звонок от подруги Ирины. Встретились в «Пушкинском» кафе. Ира — яркая, статная, но дружили они с детства.
— Как ты держишь форму без диет? Я вот без гречки — сразу в бока, — вздохнула Ирина.
— Да брось, мужики за тобой толпами бегают, — засмеялась Ольга.
— А тебя бы тоже замечали, да ты в балахоне ходишь. Тебе бы каблуки, юбку-карандаш, волосы покрасить… А то как старушка выглядишь.
Ольга насторожилась: Ира не зря так говорит.
— Ира, что случилось?
Та помолчала, потом выдохнула:
— Видела твоего Димку с девахой. Лет двадцати, не больше. Он на неё так смотрел…
— Замолчи!
— Прости, но ты застряла в прошлом. Мужчине нужна огонь, а не пепел.
Дома Ольга заперлась в ванной. Вышла только, когда Катя постучала: «Папа пришёл».
Дмитрий сидел на кухне, руки сложил, будто перед учителем.
— Ужина нет. С Ирой гуляли, — сказала Ольга.
— Я не есть пришёл. Ты знаешь, да? — Он не смотрел в глаза.
— Что я должна знать? — Но догадалась сразу. Ира не врала.
— Люблю другую. Не могу без неё. Прости. Вещи заберу и уйду.
Она не удерживала. А потом и Катя предала. Стала ходить к отцу, таскала подарки от его новой пассии — Людмилы. Косметика, топики, духи…
— Мам, глянь, что Люда подарила! Идёт?
— Не бери у неё ничего! — крикнула Ольга.
— Почему?
— Она отняла у тебя отца!
— Ну и что? Она весёлая, а ты… Скучная. Понятно, почему папа ушёл, — огрызнулась Катя.
Потом — зелёные пряди, губы как у клоуна, прогулы. «А Люда говорит…», «А Люда советует…» — эти фразы резали, как нож. Ольга пыталась запрещать, но Катя огрызалась:
— Уйду к папе!
— Иди. Только когда Люда родит — выгонят.
На следующий день Дмитрий позвонил:
— Катя сказала, ты разрешила ей жить у нас.
— Она сама решила! Я не справляюсь — учится плохо, хамит, красится… Всё из-за твоей Людки!
— Они подружились. Ты просто злишься. Пусть живёт с нами.
И дочь ушла. Ольга металась между обидой и злостью. Катя звонила редко, но каждый раз — ножом по сердцу: «Мы с Людой в клуб ходили…»
Потом экзамены. Катя завалила ЕГЭ. А через месяц звонок от Дмитрия:
— Она сбежала с каким-то парнем на съёмную квартиру.
Ольгу будто током ударило.
— И ты отпустил?!
— Она взрослая. У меня своих дел полно. Люда беременна…
— Вот и дочь теперь не нужна? Это ты во всём виноват! Твоя Людка Кате мозги запудрила, а теперь выкинула!
Трубку бросила. Позвонила Ирина.
— Что делаешь?
— Вешаюсь. Все меня бросили…
Через полчаса Ира была на пороге с коньяком. Ольга разрыдалась, рассказывала, сопли кулаком вытирала. Ира лишь вставляла: «Козёл», «Стерва», «Безобразие…» Под утро встала и твёрдо сказала:
— Хватит. Завтра — в салон. Стрижка, маникюр, новое платье. Потом — туда, где мужики водятся.
— Где? — хмыкнула Ольга.
— Увидишь.
Через неделю она себя в зеркале не узнала. Ирина таскала её по музеям, выставкам. С Катей связи не было — телефон молчал.
Потом звонок:
— Мам, можно пожить у тебя пару недель? Квартиру ищем…
Ольга обрадовалась, не стала выяснять. Прибралась, постель свежую постелила, обед приготовила.
Дверь открыла с улыбкой. На пороге — Катя, осунувшаяся, с потухшим взглядом. На руках — свёрток. За ней — тощий парень с патлами.
Улыбка сползла. Катя молча сунула ребёнка, прошла в комнату. Парень представился:
— Костя.
Жрал, будто неделю не ел. Рассказал, что их выгнали за ребёнка, работы нет… Ольгу спас только плач внука — Ванюшки.
Теперь она и не вспоминала о одиночестве. Работа, магазины, плита. Катя сбегала, едва мать переступала порог.
Однажды дома — пьяная компания, громкая музыка, Ваня орет. Ольга выгнала всех, убиралась до ночи.
— Кать, так нельзя! Ребёнку страшно! Костя работу ищет? Вы на мои деньги живёте!
— Квартира же папина наполовину! Я тут тоже хозяйка! — огрызнулась дочь.
Ольга позвонила Ирине. Та предложила план:
— Уезжаешь «в санаторий»,Она так и сделала, а когда вернулась, в квартире царили тишина и порядок, и Катя, наконец, посмотрела на неё не с вызовом, а с благодарностью.