Ломаная тропа
Алевтина никогда не жила одна. Сперва с родителями, потом замуж, через пару лет родилась дочка Аленка.
Даже когда муж ушел, они какое-то время держались вдвоем. Теперь же — абсолютная пустота. Шаги гулко отдавались в пустой квартире. Зачем просыпаться? Зачем варить борщ? Жизнь разбилась вдребезги, и впереди маячила лишь тоскливая старость в одиночестве.
Что она сделала не так? С Виктором почти не ссорились. Мелочи — да, но не более. Не пилила его, отпускала с друзьями, дом — полная чаша. В холодильнике — щи, на плите — котлеты.
Фигура после родов осталась стройной, хотя грудь, к радости мужа, временно увеличилась. Но после прекращения кормления вернулась к прежнему размеру. Из-за такого не бросают! Все твердили: «Вы с Витей — идеальная пара».
Но перемены она заметила. Он не задерживался, нет, но вдруг стал тщательно бриться, купил новые туфли, сделал модную стрижку.
— Почему не носишь платья? — спросил он как-то.
— Ношу же, по праздникам, — удивилась Алевтина.
Раньше ему было все равно.
— Бледная какая… Недомогаешь?
— Я всегда такая. Ты чего придрался? — вспыхнула она.
Однажды накрасилась, наложила румяна — пошла на работу.
— Смой, не идет, — бросил Виктор вечером.
— А коллеги хвалили, — обиженно промолвила она, но послушно умылась.
— Думала, теперь каждый день будешь такой красивой, — заметила на следующий день сотрудница, увидев ее без макияжа.
— Мужу не понравилось.
— Просто испугался, что все мужики начнут за тобой бегать, — рассмеялась та. Алевтина промолчала.
Как-то позвонила подруга Катя: «Встретимся в „Уютном“». Катя была яркой, но их дружба тянулась со школы.
— Как ты худеешь без диет? Я без них — как тесто на дрожжах, — вздохнула та.
— Да брось, на тебя мужики оборачиваются, — засмеялась Алевтина.
— А на тебя бы тоже, да ты не даешь шанса. Ноги классные — прячешь в брюки. Тебе бы юбку-карандаш, волосы покороче… Рыжий цвет бы тебя преобразил. Очнись, а то выглядишь, как библиотекарша на пенсии.
Алевтина поняла: Катя не просто так завела разговор.
— Кать, что случилось? Ты же всегда…
— Ладно, что «всегда», — перебила та. — Видела твоего Витю с молоденькой. Лет двадцати. Он смотрел на нее так…
Алевтина зажмурилась.
— Замолчи!
— Ленка, не хотела обидеть. Но ты годами в одном образе. Мужчинам нужна искра. От твоей серости зубы сводит.
— Врешь! — Она вскочила и выбежала.
Дома сидела на краю ванны, глядя в кафельный пол.
— Мам, папа пришел! — крикнула за дверью Аленка.
Алевтина умылась, вышла. Дочь скрылась в комнате, а Виктор сидел на кухне, сложив руки, как школьник перед директором.
— Прости, ужин не готова. С Катей в кафе были.
— Не голоден. Значит, знаешь, — сказал он.
— Что? — спросила она, хотя сразу догадалась. «Катя не соврала».
— Я люблю другую. Боролся — не смог. Она вдвое младше, но… Прости. Соберу вещи и уйду.
Она не стала удерживать. Потом предала и Аленка. Часто ходила к отцу. Алевтина не запрещала, пока та не начала приносить подарки. Новая пассия Вити дарила дочери обтягивающие платья, косметику, почти пустые флаконы духов.
— Смотри, что мне Лика подарила! — хвасталась Аленка. — Классно же?
— Не бери у нее ничего, — отрезала Алевтина.
— Почему?
— Она украла твоего отца!
— Ну и что? Она веселая, а ты… Скучная. Папа правильно сделал, что ушел.
Дальше — хуже. Дочь начала краситься в кислотные цвета, пропускать уроки, хамить учителям. Каждое замечание встречало: «А Лика говорит…», «Лика считает…»
Алевтину трясло от этого имени. Попробовала запретить ходить к отцу — в ответ угроза: «Уйду к ним жить!»
— Что, я плохая мать? Лика лучше? Иди. Но когда она родит, тебя выгонят.
— Серьезно? Я могу к папе? — холодно переспросила Аленка.
— Да. Пусть позвонит и подтвердит.
Виктор позвонил на следующий день.
— Аленка сказала, ты разрешаешь ей жить у нас.
— Она вынудила. Я не справляюсь. Она грубит, красится, как клоун, уроки пренебрегает. И все благодаря твоей Лике.
— Они хорошо общаются. Ты просто злишься… Мы берем ее.
И дочь ушла. Алевтина металась между яростью и жалостью к себе. Почти не ела, исхудала. Звонки дочери лишь сыпали соль на рану: «Мы с Ликой были на концерте…»
ЕГЭ Аленка завалила. В институт — никаких шансов.
Потом позвонил Виктор: «Аленка сбежала. Живет с каким-то парнем на съемной».
Алевтина онемела.
— И ты отпустил?!
— Она взрослая. У меня своих забот хватает. Лика ждет ребенка…
— И дочь стала не нужна? Ты во всем виноват! Твоя Лика оболванила ее, а теперь выбросила!..
Обрадовалась звонку Кати.
— Чем занята?
— Вешаюсь. Муж ушел. Дочь предала. Все бросили. Не хочу жить…
Через полчаса Катя приехала с коньяком. Алевтина расклеилась сразу. Рыдала, вытирая сопли рукавом. Катя бросала: «Сволочь», «Дрянь», «Кошмар…» Под утро та встала:
— Хватит. Сначала — в салон. Стрижка, маникюр, платье. Потом — туда, где водятся нормальные мужики.
— Где? — пьяно пробормотала Алевтина.
— Увидишь.
После преображения она не узнала себя в зеркале. Моложе на десять лет. Катя таскала ее по выставкам, хотя Алевтина мало что понимала в искусстве. Пыталась дозвониться до Аленки — телефон молчал.
Та позвонила сама.
— Мам, можно пожить у тебя пару недель? Ищем новую квартиру…
Алевтина обрадовалась, не стала расспрашивать.
— Конечно!
Прибрала квартиру, застелила постель в детской, приготовила обед. ГОднажды, когда Ростик уже начал ходить, а Алевтина научилась снова улыбаться, она встретила в той самой картинной галерее седого мужчину с добрыми глазами, который сказал: «Кажется, мы с вами где-то уже виделись…»