— Да как ты посмела, Дашенька?! Как посмела надеть мое свадебное платье?! — голос Галины Ивановны дрожал от негодования, она стояла на пороге спальни, сжимая дверной косяк побелевшими пальцами.
Даша обернулась, не успев до конца застегнуть молнию. Белоснежное атласное платье облегало ее стройную фигуру, подчеркивая талию и струясь мягкими волнами до самого пола.
— Галина Ивановна, я просто… хотела посмотреть, подойдет ли мне… — пробормотала девушка, краснея до ушей. — Игорь разрешил…
— Игорь разрешил?! — свекровь шагнула внутрь, сжав кулаки. — Мой сын не может распоряжаться моими вещами! Это святыня для меня! Понимаешь? Святыня!
Даша торопливо попыталась снять платье, но молния застряла. Чем сильнее она дергала, тем хуже поддавался замок.
— Галина Ивановна, помогите, пожалуйста, я не могу…
— Не рви! — вскрикнула женщина. — Если испортишь — не прощу никогда! Стой смирно!
Пальцы свекрови дрожали, пока она осторожно освобождала молнию. Даша чувствовала, как напряжение исходит от этой строгой женщины с туго собранными волосами.
— Ты вообще понимаешь, что это? — шепотом произнесла Галина Ивановна, аккуратно снимая платье. — Это не просто ткань! В нем я венчалась с отцом Игоря… Царствие ему небесное…
Даша молча натягивала свой простой свитер. В зеркале она видела, как свекровь бережно разглаживает каждую складку, проверяя, не помялось ли что-нибудь.
— Простите, — тихо сказала Даша. — Я не хотела вас расстроить. Просто свадьба скоро, а у меня денег на платье нет…
Галина Ивановна резко обернулась.
— А кто тебя замуж гонит, если денег нет? Думала, мой сын тебя кормить будет? Он сам еще мальчишка!
— Мы любим друг друга, — прошептала Даша.
— Любовь! — фыркнула свекровь. — Любовью квартиру не снять и детей не прокормить! Я тоже думала, что люблю, а потом всю жизнь впроголодь прожила!
В коридоре раздались шаги, и в комнату вошел Игорь. Высокий, русоволосый, он сразу почувствовал натянутую атмосферу.
— Что случилось? Мам, ты чего такая злая?
— Спроси у своей невесты, что она тут учудила! — Галина Ивановна повесила платье в шкаф и резко захлопнула дверь.
Игорь посмотрел на Дашу, потом на мать.
— Даш, ты платье мерила?
— Я же говорила тебе, что хочу посмотреть… Ты сказал, что мама не против…
— Я думал, ее не будет дома, — растерянно пробормотал парень.
— Вот оно как! — Галина Ивановна вскинула руки. — Значит, за моей спиной сговорились! В моем доме, с моими вещами!
— Мам, ну что ты раздухарилась? Платье же просто висит, кому оно нужно!
Тишина повисла в комнате. Галина Ивановна медленно повернулась к сыну, и Даша увидела, как изменилось ее лицо. В глазах женщины отразилась глубокая, давняя боль.
— Никому не нужно? — она говорила почти шепотом. — Понятно. Значит, и я никому не нужна, и мои воспоминания, и все, что мне дорого…
— Мам, я не то хотел сказать…
— Знаешь что, сынок, — Галина Ивановна выпрямилась, — живите, как хотите. Но мое платье больше не трогайте. Копите деньги и покупайте свое.
Она вышла, и Даша услышала, как хлопнула дверь на кухне.
— Вот теперь приехали, — вздохнул Игорь. — Теперь она месяц со мной разговаривать не будет.
— Игорь, а почему она так? Я же не хотела ничего плохого…
Игорь сел на кровать, закрыл лицо руками.
— Это долгая история, Даш. Мама… после смерти отца она совсем другая стала. Раньше веселая была, смеялась. А теперь… Вещи папы хранит, как музейные экспонаты. И это платье… Она иногда его достает, гладит, разговаривает с ним…
— Разговаривает?
— Ну да. Думает, я не слышу. А я в детстве подслушал. Она рассказывала платью, как по отцу тоскует, какой он был хороший… Жутковато, конечно, но я ее понимаю.
Даша присела рядом.
— Может, мне с ней поговорить? Объяснить, что я не хотела обидеть?
— Попробуй. Только осторожно. Она сейчас на взводе…
На кухне Галина Ивановна яростно рубила капусту для щей. Нож стучал, будто она дрова колола.
— Галина Ивановна, можно войти?
— Заходи, раз уж припекло, — не глядя буркнула свекровь.
Даша осторожно подошла к столу.
— Я хотела извиниться. Честно, я не хотела вас расстроить. Просто… у меня мама умерла, когда я маленькая была, а тетя, что растила, живет скромно. Вот я и подумала…
— Подумала спиногрызкой прикинуться, — проворчала Галина Ивановна.
— Нет! — Даша вспыхнула. — Я подумала, может, вы мне… как родная…
Галина Ивановна резко отложила нож, уставилась на девушку.
— Как родная? Ты что, воображаешь? Родными не по крови становятся, а по духу!
— А как?.. — спросила Даша. — Скажите, что делать, и я буду стараться…
Свекровь вытерла руки.
— Садись. Расскажу тебе про это платье.
Даша робко опустилась на стул.
— Мне было девятнадцать, когда я вышла за Михаила, Игорева отца. Красавец был, статный, все девки заглядывались. А выбрал меня. Платье это мы с мамой три месяца шили. Каждый вечер сидели, каждую бусину вручную пришивали. Мама говорила: «Галя, запомни этот день, он у тебя один в жизни».
Голос женщины смягчился, в глазах появилась теплота.
— И правда, один такой был. Михаил на руках меня через порог в этом платье перенес. Говорил, что я самая красивая невеста на свете. А потом… жизнь пошла. Работа, быт, Игорь… Платье в шкаф убрали.
— И больше не надевали?
— Надевала. Каждый год на годовщину свадьбы. Михаил смеялся: «Ну ты и девочка, Галя!» А мне хотелось снова невестой почувствовать себя… В последний раз одела за неделю до его смерти. Он так на меня смотрел… Будто прощалсяГалина Ивановна закрыла альбом, вытерла незаметную слезу и тихо сказала: “Ладно, Дашенька, пойдём — ещё кружева пришить надо, чтобы ты в моём платье самой красивой невестой была”.