Телефон зазвонил ровно в семь утра, когда Варя только заваривала чай на кухне. Она взглянула на экран и нахмурилась — звонила младшая сестра Катя.
— Алло, Кать, что случилось? Ты же знаешь, я только проснулась.
— Варь, срочно приезжай к маме! — голос Кати дрожал. — Я всё решила, документы готовы. Продаём мамину квартиру и устраиваем её в хороший пансионат.
Варя едва не уронила телефон.
— Что? Какой пансионат? О чём ты?
— Хватит притворяться! Мама совсем сдаёт. Вчера забыла выключить плиту, а позавчера соседка нашла её на лестнице — не могла вспомнить этаж. Так дальше нельзя!
— Катя, остановись. Какие документы ты оформила?
— Доверенность на продажу. Мама сама подписала. Я объяснила, что это для её же блага.
У Вари вспыхнуло внутри.
— Ты с ума сошла? Как ты могла без меня? У мамы две дочери!
— А где ты была всё это время? — огрызнулась Катя. — Приезжаешь раз в неделю на час, и думаешь, что исполнила долг? А я каждый день после работы бегу к ней, продукты ношу, за таблетками слежу!
— Я работаю с утра до ночи! И живу не в соседнем доме, как ты!
— Вот именно! Поэтому я и решаю. Приезжай, если хочешь попрощаться с квартирой. Завтра риелтор приедет оценивать.
Катя бросила трубку. Варя стояла посреди кухни, не веря своим ушам. Младшая сестра, которую она ещё вчера считала ветреной девчонкой, взяла и решила за всех судьбу их семидесятилетней матери.
Быстро собравшись, Варя поехала к маме. По дороге вспоминала, как после смерти отца она, старшая, взяла на себя все заботы: помогала деньгами, возила по врачам. А Катя тогда только институт заканчивала, жила беззаботно.
Квартира мамы была на третьем этаже старой хрущёвки. Варя поднялась по скрипучей лестнице и позвонила. Дверь открыла мать — Анна Семёновна, хрупкая женщина с добрыми серыми глазами.
— Варюша, родная! — обрадовалась она. — Что так рано?
— Мам, нам надо серьёзно поговорить.
Они сели на кухне. Мама поставила чайник, достала из шкафа варенье.
— Мам, расскажи про вчерашний день. Что делала?
Анна Семёновна задумалась.
— Утром встала, чай пила… Потом Катенька приходила. Какие-то бумаги приносила.
— Какие бумаги?
— Не помню. Говорила, что для моего блага. Попросила подписать.
— И ты подписала?
— Ну да. Катя разбирается, она же бухгалтер.
Варя сжала кулаки. Мама действительно стала забывчивой, но разве это повод лишать её права голоса?
— Мам, а помнишь, о чём ещё Катя говорила?
— Что-то про пансионат… Что там за мной ухаживать будут. Но я не хочу никуда уезжать, Варенька. Это же мой дом.
В глазах матери блеснули слёзы. Варя обняла её.
— Никуда ты не поедешь. Я не позволю.
Тут в дверь позвонили. На пороге стояла Катя — подтянутая, в строгом костюме, с резкими движениями.
— А, ты уже здесь, — бросила она, увидев сестру. — Ну и хорошо. Обсудим всё как взрослые.
— Взрослые? — Варя встала. — Ты называешь взрослым поступком обман пожилой женщины?
— Я никого не обманывала! Мама сама подписала.
— Она не понимала, что подписывает!
— А мама здесь, между прочим! — вдруг строго сказала Анна Семёновна. — Хватит ссориться в моём доме!
Дочери замолчали. Мама редко повышала голос, но когда это случалось, её слушались беспрекословно.
— Катюша, объясни ещё раз, что за бумаги я вчера подписала.
Катя села рядом, взяла мать за руку.
— Мам, я оформила доверенность на продажу квартиры. И нашла отличный пансионат. Там чисто, врач рядом, еду готовят. У тебя будет своя комната, а мы будем навещать.
— Но я не хочу продавать квартиру, — тихо сказала мама. — Здесь вся моя жизнь. Здесь твой отец жил.
— Мам, тебе одной опасно. Можешь забыть выключить газ, упасть…
— У меня есть соседи, есть вы.
— Соседи — не родные. А мы работаем. Варя — в другом конце города, я тоже не могу быть тут круглосуточно.
Варя не выдержала.
— Катя, наймём сиделку. Или я заберу маму к себе.
— Сиделка — дорого. А у тебя однушка, куда ты маму поселишь?
— Как-нибудь устроимся!
— Как-нибудь? — Катя повысила голос. — Варя, хватит играть в идеальную дочь! Ты хочешь, чтобы мама ютилась у тебя на диване? Или чтобы я продолжала разрываться между работой, семьёй и ежедневными визитами сюда?
— Я не просила тебя разрываться!
— Не просила? А кто должен был? Ты думала, мама сама о себе позаботится?
Анна Семёновна встала.
— Девочки, идите. Мне надо подумать.
— Мам… — начала Катя.
— Идите. Поговорим завтра.
На улице сёстры стояли у подъезда.
— Варя, я не со зла, — наконец сказала Катя. — Я правда волнуюсь за маму.
— Волнуешься? Тогда почему не посоветовалась со мной?
— Что бы изменилось? Ты бы стала спорить, а мама тем временем могла пострадать.
— Ты не имела права решать за всех!
— Имела! Потому что я одна таскаюсь сюда каждый день. Ты приезжаешь как на экскурсию — чайку попила и домой.
— Неправда!
— Правда! Когда мама в больнице лежала, кто с ней был? Я! Кто таблетки покупает? Я!
Варя хотела возразить, но поняла, что сестра во многом права.
— Ладно, — вздохнула она. — Допустим, ты больше помогаешь. Но это не значит, что можешь решать за маму, где ей жить!
— А что ты предлагаешь? Ждать беды?
— Предлагаю найти решение вместе.
Катя покачала головой.
— Варь, я уже всё решила. Завтра риелтор приедет. Место в пансионате забронировано. Деньги нужны на следующей неделе.
— Отмени!
— Не отменю. Хватит тянуть.
Катя повернулась к своей машине. Варя крикнула ей вслед:
— АИ когда Варя поднялась обратно в квартиру, она увидела маму, сидящую у окна с фотографией отца в руках, и вдруг поняла, что единственное правильное решение — не спорить с сестрой, а вместе найти способ, чтобы мама была счастлива.