Безымянные гости
Алевтина Семёновна перебирала в шкафу наряды, когда из-за стены донеслись первые аккорды музыки. Женщина поморщилась, отложив в сторону ситцевую кофту, и взглянула на часы — без четверти восемь, ещё рано жаловаться, хотя соседка Лидочка никогда не устраивала шумных сборищ.
— Может, именины у кого, — пробормотала Алевтина Семёновна, натягивая клетчатую кофточку. — Хотя предупредить бы могли.
Голоса и смех сливались с песнями советских времён. Женщина подошла к стене, прислушалась. Людей было явно больше трёх.
Раздался звонок. Алевтина Семёновна, всё ещё в домашнем платье, глянула в глазок. На площадке стояла соседка снизу, Тамара Фёдоровна, с натянутой улыбкой.
— Вечер добрый, — начала та, едва дверь приоткрылась. — Вы не в курсе, что у Лидии Григорьевны за торжество? Музыка — на весь дом.
— Не ведаю, — честно ответила Алевтина Семёновна. — Она у нас тихоня.
— А вдруг её там и нет? — понизила голос Тамара Фёдоровна. — Чужие люди, мало ли? Нынче времена тревожные…
Женщины переглянулись. Лидия Григорьевна жила одна, трудилась в читальне, вела жизнь скромную. Никаких весёлых компаний за ней не водилось.
— Давайте вместе сходим, проведаем, — предложила Алевтина Семёновна. — Коли что не так — милицию вызовем.
Поднялись на этаж. Из-под двери лилась музыка «Песняров», слышался хохот. Алевтина Семёновна нажала звонок.
Дверь распахнулась мгновенно. На пороге стояла Лидия Григорьевна, но словно другая — волосы всклокочены, щёки румяны, в руке бокал с чем-то шипучим. На ней было алое платье, которого Алевтина Семёновна прежде не видала.
— Ой, родные! — воскликнула Лида, сияя. — Заходите, гости дорогие! У нас празднество!
— Какое, Лидочка? — осторожно спросила Алевтина Семёновна, заглядывая в квартиру.
Там толпились человек десять — мужчины в костюмах, женщины в нарядных платьях. На столе — торт «Прага», закуски, бутылки «Советского».
— Да какая разница! — махнула рукой Лидия Григорьевна. — Жизнь — и есть праздник! Проходите, угощайтесь!
— Лида, а кто эти люди? — не сдавалась Тамара Фёдоровна.
— Друзья! — рассмеялась хозяйка. — Старые, как мир!
Из глубины квартиры донёсся бас:
— Лидка! Иди сюда! Тост говорить будем!
— Бегу! — крикнула она. — Девочки, заходите, не стесняйтесь!
Дверь захлопнулась. Соседки застыли на площадке.
— Что-то неладно, — покачала головой Тамара Фёдоровна. — Наша скромница — и вдруг такая компания… Мужики — хоть кого насторожат. Один — вылитый уркаган.
— Может, влюбилась? — предположила Алевтина Семёновна.
— В пятьдесят пять лет? Брось!
Музыка грянула громче, заглушив разговор.
Утром Алевтину Семёновну разбудила непривычная тишина. Ночью гул стих лишь под утро. Теперь за стеной — как в склепе.
В подъезде встретила Тамару Фёдоровну.
— Выспалась? — ехидно спросила та. — А я ворочалась. Да утром гляжу — у подъезда чёрные «Волги» стояли. Теперь — след простыл.
— Гости разъехались, — пожала плечами Алевтина Семёновна.
— Вот именно. Кто они такие? И что в Лидушку вдруг вселилось?
В обед Алевтина Семёновна заскочила в магазин. У кассы — знакомая фигура: Лидия Григорьевна в потёртом плаще, с сеткой, где лежали хлеб да пачка «Докторской».
— Лидочка! — окликнула её Алевтина Семёновна. — Как вчерашний праздник?
Та обернулась — и Алевтина Семёновна ахнула. Лицо соседки было серым, глаза — как у плакальщицы.
— Какой праздник? — прошептала Лидия.
— Ну, гости у тебя были, музыка…
— Ошиблись они… Не туда зашли, — отвернулась Лидия, торопливо расплачиваясь.
— Как ошиблись? Ты сама нас звала!
— Не припоминаю, — качнула головой Лидия и скрылась за дверью.
Вечером Алевтина Семёновна постучала к соседке. Та открыла не сразу.
— Можно войти?
— Лучше не надо… После уборки беспорядок…
— Лида, что случилось?
Та постояла, потупившись, потом пропустила внутрь.
Квартира выглядела так, будто здесь гуляли — стаканы, осколки, крошки торта. В воздухе витал запах чужих духов, табака.
— Лида, что произошло?
Та опустилась в кресло, закрыла лицо руками.
— Вчера утром я ушла в читальню. Вернулась — а они уже здесь.
— Кто?
— Люди. Незнакомые. Сидят за моим столом. Мужчина в костюме подходит: «Лидия Григорьевна! Наконец-то!»
— И что ты сделала?
— А что я могла? Думаю, может, забыла, что приглашала… Они — такие душевные, будто знают меня сто лет. Даже про кота Мурзика вспомнили, который год как сдох…
— Может, кто-то из знакомых рассказал?
— У меня нет знакомых! — всплеснула руками Лидия. — Они говорили такое… — Она замолчала, потом добавила: — Я подумала — ангелы… Мать говорила, они являются в человеческом облике…
Алевтина Семёновна молчала.
— А утром?
— Исчезли. Только вот это… — Лидия махнула на беспорядок. — И записка: «Спасибо. Вернёмся».
— Что-то пропало?
— Наоборот. В холодильнике — деликатесы. И деньги… — Лидия покраснела. — В сумке — десять тысяч. А у меня до пенсии — лишь на хлеб.
За окном кричали дети. В квартире повисло молчание.
— Алевтина… — вдруг сказала Лидия. — А если они правда вернутся?
— Хочешь этого?
Та долго смотрела в окно.
— Вчера… я чувствовала себя нужной. Слушали мои рассказы, смеялись. Давно никто не смеялся… И танцевала я… Лет двадцать не танцевала…
— Но ты же ихНо тут раздался звонок, мелодичный и ледяной, будто предвещавший нечто куда более странное, чем простая человеческая дружба.