Гости ушли, а осадок остался
— Мам, ну что за слова! — Светлана швырнула в раковину грязную тарелку, и та звонко ударилась о металл. — Какая я неблагодарная? За что мне тебя благодарить, интересно?
— За то, что всю жизнь на тебя положила! Ради детей твоего отца терпела! Себе во всём отказывала, лишь бы вы учились и прилично одевались! — Галина Степановна стояла посреди кухни, раскрасневшаяся от злости, и сжимала в руках кухонное полотенце.
— Мам, хватит! Гости только ушли, а ты уже на меня набросилась! Что я такого сделала? Плохо приняла твоих подруг? Не накрыла стол? Не испекла торт?
— Не сделала! Вот в том-то и дело, что не сделала! — Галина Степановна резко развернулась и принялась яростно мыть чашки. — Сидела как чужая, когда Антонина Фёдоровна рассказывала про внуков. Молчала, когда Маргарита спросила, как у Димы дела. Даже «спасибо» не сказала, когда тебя хвалили!
Светлана провела рукой по вискам. Голова гудела после трёхчасового застолья с мамиными подругами. Эти бесконечные расспросы, сравнения, нравоучения о том, как надо жить. Вечное недовольство всем и вся.
— Мам, мне тридцать пять. Я взрослая женщина. И не обязана улыбаться и кивать каждую минуту.
— Взрослая! — фыркнула мать. — Взрослые живут отдельно, между прочим. А не ютится у матери под боком в сорок лет.
— Мне тридцать пять, а не сорок! И я не на твоей шее сижу! Плачу за коммуналку, продукты покупаю, убираюсь, готовлю!
— Готовишь! — Галина Степановна обернулась, и в её глазах заплескалась злость. — Что ты готовишь? Макароны с сосисками? А кто щи варил? Кто котлеты лепил? Кто весь день перед приходом гостей убирался?
Светлана опустилась на стул. Силы вдруг покинули её. Эти вечные упрёки, попытки доказать свою правоту выматывали больше, чем любая работа.
— Ладно, мам. Я плохая дочь. Что ещё ты хотела услышать?
— Хотела услышать «спасибо»! — Галина Степановна ударила ладонью по столу. — Простое «спасибо, мама, что пустила в дом, не выгнала, когда муж ушёл». «Спасибо, что помогаешь с Димой, водишь к врачам, забираешь из школы». Но нет! Ты думаешь, мне это положено!
Светлана почувствовала, как в горле застрял ком. Да, мама помогает с сыном. Да, она живет в её квартире уже третий год, с тех пор как развелась. Но разве она не старается отблагодарить? Разве не крутится на двух работах, чтобы вносить свою лепту в семейный бюджет?
— Мам, я каждый день благодарю тебя. Может, не словами, но делами. Я не прошу у тебя денег, сама зарабатываю. По дому помогаю.
— Помогаешь! — мать опустилась на стул напротив, всё ещё сжимая полотенце. — А знаешь, что сегодня Антонина сказала? Что у её Насти новый муж появился. Хороший, с деньгами. Сразу предложил к себе переехать. А у тебя что? Третий год одна, работа—дом, как маятник. И ни намёка на личную жизнь.
— При чём тут это? — вспыхнула Светлана. — Я же не могу заказать мужчину в интернете! Если встречу подходящего — выйду замуж. Нет — буду одна.
— Одна! — Галина Степановна вскочила и зашагала по кухне. — А я что, вечная? Мне уже семьдесят два. Сколько ещё протяну? А ты останешься совсем одна, с ребёнком на руках.
— Дима не маленький, ему тринадцать.
— Тринадцать — самый трудный возраст! Ему отец нужен, мужское воспитание. А что он видит? Мать, которая с утра до ночи работает, и бабушку, которая его растит.
Светлана поднялась со стула. Разговор шёл по привычному кругу. Сейчас мать перечислит все её промахи, расскажет, как надо было жить, с кем не стоило связываться.
— Мам, я пойду. Завтра рано вставать.
— Конечно, иди! — крикнула ей вслед мать. — Как всегда, когда разговор по душам! Убегаешь и прячешься!
Светлана остановилась в дверях. В этих словах была больная правда.
— Я не убегаю. Просто устала от этих разговоров. Ты вечно недовольна. Что бы я ни сделала — всё не так.
— Не так! — Галина Степановна подошла ближе. — А как надо? Объясни, почему в тридцать пять ты живешь с матерью? Почему у тебя нет своей семьи? Почему мой внук растёт без отца?
— Потому что так сложилось! — вырвалось у Светланы. — Не у всех жизнь, как в сказке! Сначала ребёнка поднимать надо, работать, а не по мужчинам бегать!
— По мужчинам! — ахнула мать. — Это ты называешь попыткой устроить личную жизнь?
— Мам, всё! — Светлана резко развернулась и ушла в комнату.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В комнате было тихо. Дима сидел за столом, делая уроки. Услышав мать, обернулся.
— Мам, вы опять с бабушкой ругались?
— Просто говорили, сынок.
— Я слышал, как она кричала. И ты тоже.
Светлана погладила его по голове. Тёмные волосы, как у неё. Серые глаза — в отца. Высокий для своих лет, худой. Слишком взрослый взгляд.
— Взрослые иногда ссорятся. Но это не значит, что мы не любим друг друга.
— А из-за чего?
Как объяснить то, что сама до конца не понимает? Эти вечные претензии, чувство вины и обиды?
— Бабушка считает, что я недостаточно хорошая дочь. А я думаю, что стараюсь.
— Ты хорошая, — серьёзно сказал Дима. — Ты работаешь, мне помогаешь, вкусно готовишь. Не орёшь, как другие мамы.
— Спасибо, — голос Светланы дрогнул. — А гости тебе понравились?
Дима скривился.
— Они всё хвастались внуками. Потом спрашивали, почему у тебя нет мужа. Бабушка расстроилась.
— Расстроилась?
— Да. Когда тётя Тоня сказала, что её дочь удачно вышла замуж, бабушка покраснела и стала рассказывать, какая ты молодец. А они… недоверчиво смотрели.
Светлана вздохнула. Значит, дело не только в её поведении. Маме было неловко перед подругами.
— Дима, а тебе отца неГлядя на сына, Светлана вдруг осознала, что самое важное — не оправдывать чужие ожидания, а просто быть счастливой здесь и сейчас.