— Ба, это ты всё так подстроила? — шепнула Юлия, глядя на бабушкин портрет.
После ссоры с мужем Юлия не сомкнула глаз до утра. Она давно чуяла, что в их отношениях что-то не так, но когда он пришёл вечером и признался, что полюбил другую, её словно громом ударило. Он ушёл, а она рыдала в подушку, жалея себя.
То ей хотелось вернуть его. Но вернуть — значило простить предательство. А Юлия не была уверена, что сможет снова доверять Дмитрию.
То ей мерещились планы мести — пусть и ему будет больно. Но любовь не гаснет в одночасье, даже после удара ножом в спину. И потому она отложила эти мысли, сосредоточившись на одном: как жить дальше?
Перед рассветом ей вдруг вспомнилось, как каждое лето родители увозили её из Москвы в небольшой подмосковный городок к бабушке — в тот уютный мирок, где она была по-настоящему счастлива. Вот бы снова оказаться там, вернуться в детство…
Но бабушки не стало три года назад. Юлия припоминала, что родители не продавали её квартиру. Может, там живут какие-то родственники? Надо спросить у мамы. С этой мыслью она наконец уснула.
Ей приснился парк возле бабушкиного дома. Сама бабушка, в кремовом пальто и соломенной шляпке, сидела на скамейке и наблюдала, как маленькая Юля играет с каким-то мальчиком и щенком.
«А я знала, что ты приедешь. Ждала», — вдруг сказала бабушка, глядя прямо на неё — не на ту малышку из сна, а на взрослую Юлию.
От этого взгляда она и проснулась. Сон был настолько ясным, что ещё долго казалось: бабушка где-то рядом.
Чем больше она вспоминала сон, тем сильнее убеждалась — это знак. Раз бабушка ждёт, значит, надо ехать.
— Мам, а что с бабушкиной квартирой? Вы её не продавали? Там кто-то живёт? — спросила она вечером.
— Нет, конечно. Какие ещё родственники? Бабушка завещала её тебе.
— Значит, я могу там пожить? — в голосе Юлии дрогнула надежда.
— Ты о чём вообще? В Подмосковье? Да ты с ума сошла! — мама всплеснула руками. — Чем ты там будешь заниматься?
— Мам, мне нужно побыть одной. Разобраться в себе…
Дело в том, что их с Дмитрием квартира была подарена ему родителями. После разрыва Юлия не смогла там оставаться и переехала к маме. Два года самостоятельной жизни — и вот опять бесконечные нравоучения: «Он одумается, вернётся, таких мужей днём с огнём не найти…»
— Но квартира старая, ремонта не видела лет десять. Поезжай лучше в Сочи, отдохнёшь.
В другое время Юлия бы и правда махнула на юг. Но тот сон не выходил у неё из головы.
— Ключи от бабушкиной квартиры у тебя есть?
— Где-то были… — мама порылась в ящике и протянула ей связку с двумя ключами. — Надеюсь, подойдут. Твой отец раньше всем этим занимался, а я и не вникала. Давно пора продать.
— Я съезжу, посмотрю. Ладно? — Юлия сжала ключи в кулаке.
На следующий день, прикинувшись несчастной, она подала заявление на отпуск. Начальница, вздохнув о непутевых мужчинах, подписала не глядя.
Вечером Юлия собрала вещи, а утром уже ехала на электричке, словно начинала жизнь с чистого листа. Через четыре часа такси остановилось у кирпичной пятиэтажки. Поднявшись на второй этаж, она замерла перед старой коричневой дверью.
Её охватили сомнения: бессмысленно бежать в прошлое, бабушки нет, да и от себя не убежишь. Но после долгой дороги сил возвращаться не было. Ключ повернулся с лёгким скрипом.
Квартира встретила её затхлым воздухом, тишиной и знакомыми с детства вещами. Всё здесь казалось чужим без бабушкиного присутствия. Распахнув окна, Юлия принялась за уборку: сняла пыльные занавески, вымыла полы, протёрла каждый угол.
Измотанная, она плюхнулась на диван, не в силах даже дойти до душа. Зато не было сил и для самокопания — и это было облегчением.
Когда она всё же собралась помыться, раздался резкий звонок.
На пороге стояла полная женщина лет пятидесяти с кудрявыми прядями соломенного цвета.
— Здрасьте! Вы новенькие? А я думаю, кто там шумит?
— Нет… Я внучка Анны Семёновны.
— Юлечка?! — женщина всплеснула руками. — Лариса Ивановна, соседка! Мы же с тобой в детстве чай пили, ты с моим Серёжкой играла… Ой, как жаль Анну Семёновну, золотая была женщина!
Минут десять Лариса говорила без остановки, не замечая, что Юлия молчит.
— Мы бы у вас квартиру купили! Серёга как раз женится — хорошо бы, чтоб рядом жил. Ах, жалко… Хотя, конечно, я рада, что ты приехала! — наконец она замолчала. — Ой, загрузила тебя! Заходи в гости, мы за стенкой.
После её ухода у Юлии раскалывалась голова. Она залезла в душ, потом сбегала за новыми занавесками — старые уже не отстирывались.
Наутро всё тело ныло, но сквозь свежие шторы светило солнце. В ванной подтекал кран, и Юлия, вздохнув, пошла к соседям за помощью.
Дверь открыл сам Виктор — высокий, худощавый, полная противоположность своей кругленькой жены.
— Прокладку поменяю — и ещё лет двадцать простоит, — успокоил он её.
Закончив, Виктор согласился на чай. Юлия уже разливала кипяток, когда снова раздался тот противный звонок. На пороге стояла Лариса.
— А я ключи забыла! Муж дома? — не дожидаясь ответа, она ворвалась внутрь. Увидев две чашки, замерла. — Ты… с кем-то тут?
— Виктор кран чинил…
Но Лариса уже носилась по квартире, заглядывая под кровати:
— Где он?! А ну-ка вылезай!
Юлия присоединилась к поискам, но Виктора нигде не было.
— В трубах застрял? — предложила она.
Лариса открыла рот, но так и не нашла что сказать, и ринулась домой.
Тут из-за шторы вылез Виктор:
— Пойду, пока она не вернулась. Скажу, за хлебом ходил.
Когда дверь за ним закрылась, Юлия расхохоталась.
Вечером она гулялаОна снова взглянула на бабушкин портрет — и в этот момент ей показалось, что старушка едва заметно подмигнула ей в ответ.