В ту пору, когда казалось, будто счастье прошло мимо, Наталья прижалась к Дмитрию и прошептала: “Мы не опоздали. Просто шли к нему дольше других.”
Было воскресное утро, и Наталья, потягиваясь, не спешила подниматься с постели. После смерти мужа все ожидали от неё горьких слёз и отчаяния. Она и правда носит маску скорбящей вдовы — как же иначе? На работе дали отгул, чтобы проводила супруга с подобающей печалью.
Со стороны их брак казался идеальным. А что на самом деле творилось за закрытыми дверями — это никого не касалось. Конечно, ей было жаль Егора, как жаль любого, кто ушёл слишком рано. Но не как любимого мужа.
На полке у зеркала стояла его фотография в резной рамке. Пора убрать. Раньше оставляла — гости приходили, соболезновали, искали глазами портрет усопшего. Но каждое утро встречать его самодовольную улыбку, как у кота, слизнувшего сметану, — это уже перебор. Она встала, подошла к книжному шкафу и взяла в руки снимок. Егор всегда был уверен в своей неотразимости. Сколько девиц он околдовал? Наталья усмехнулась.
“Ну что, допрыгался? Думаешь, я страдаю? Не дождёшься. Прощай.” — Она раздвинула тома Пушкина и Достоевского, сунула фото между ними. — “Вот так. Там твоё место, а не в моей жизни.”
***
Когда Наташа вышла после последнего экзамена, коридоры института уже опустели. Из-за угла появился невзрачный паренёк — они вместе подавали документы.
“Ну как? Сдала?” — спросил он.
“Пятёрка!” — не скрывая радости, ответила Наташа.
“Значит, будем учиться вместе.” — Он улыбнулся.
“Если списки не подведут…” — начала она, но сама знала: баллов хватит.
“Пустая формальность. У тебя лишь одна четвёрка. Когда вывесят списки?”
“Послезавтра. Отметим?” — Он смотрел на неё, затаив дыхание.
Родители ещё на работе, уроков нет — делать нечего.
“Пойдём,” — кивнула Наташа.
Они гуляли по Москве, ели эскимо у фонтана, а потом зашли в кинотеатр “Октябрь”.
Их распределили в разные группы. Наташе было всё равно, а вот Дима переживал. Теперь виделись только на лекциях, где он упорно садился рядом.
Однажды он опоздал, и его место занял Егор Соколов, влетевший в аудиторию в последний момент.
“Шевелюров ревнует,” — шепнул он, наклоняясь к Наташе. — “Чувствую, как он прожигает мне затылок взглядом.”
Она обернулась. Дима сидел на последнем ряду и смотрел на них с немой тоской.
“Молодые люди, хватит болтать! Девушка, если вам неинтересно — вон дверь,” — строгий голос профессора заставил Наташу вздрогнуть.
“Всё, мы в чёрном списке,” — фыркнул Егор, и они засмеялись.
Их выгнали. Сидели в коридоре, потом пошли в столовую — чего время терять?
Егор был умён, остроумен, преподаватели его уважали. Вскоре Наташа поняла: без него жить не может. Все считали их парой, родители — женихом и невестой. Обаятельный Егор очаровал даже её мать.
Свадьбу откладывали, пока Наташа не забеременела.
“Прикольно, стану отцом,” — равнодушно сказал Егор. — “Только на что жить будем? Может, повременим?”
Она сделала аборт. Какая учёба с ребёнком?
А Дима всё это время был просто другом. Давал конспекты, когда она пропускала. Невидимый, но всегда рядом.
После четвёртого курса они с Егором расписались. Его отец — крупный чиновник в Нижнем Новгороде — устроил их на престижную работу. Егор быстро рос по службе. Наташа не ревновала: “Отец для сына старается, а я всего лишь жена.”
Однажды она застала мужа в кабинете с молоденькой секретаршей. Та, не смутившись, усмехнулась ей в лицо.
Дома — скандал.
“Что тут такого? У всех мужиков бывают интрижки. Ты — моя жена. Люблю тебя. А она — просто блондинка.”
Секретаршу уволили, взяли другую — не такую привлекательную. Наташа успокоилась.
Потом позвонила “доброжелательница”: у Егора есть ребёнок от любовницы.
“Наташ, остынь. Малыш ничего не изменит. Я тебя не отпущу,” — сказал он.
Ей бы уйти тогда. Но она испугалась. Любила его.
Он приходил вовремя, дарил путёвки в Сочи. На море к ней приставали женатые мужчины — их навязчивость быстро надоедала. Она возвращалась домой, в роскошную квартиру.
Они жили как соседи. Но со стороны казались идеальной парой.
Два месяца назад позвонили из полиции.
“Егор Дмитриевич скончался от инфаркта. Женщина, бывшая с ним, вызвала “скорую” и исчезла.”
Отец мужа замёл дело. О певице, обнаруженной на их даче, не написали в газетах.
На людях Наталья носила траур. Наедине — нет.
***
Утро началось с кофе. Солнце заливало комнату. Она была свободна!
В дверь позвонили.
“Вам кого?” — раздражённо спросила Наталья.
“Не узнаёшь?” — Мужчина улыбнулся. — “Я же Дима, Дмитрий Волков. У тебя скоро юбилей. Я в командировке — вот и зашёл. Егор на работе?”
Теперь она узнала его.
“Заходи. Егора нет… два месяца.”
Они пили чай на кухне.
“Детей у нас нет. Аборт сделала в институте. У него — двое. От разных женщин.”
“Ты спокойно об этом говоришь?”
“Все думали, у нас идеальная семья. Может, так и было.”
“Он изменял, а ты терпела?”
“Все так живут.”
“Нет, не все!”
“А ты что, лучше?”
“Если бы был лучше — ты бы за меня вышла.”
Он стал приезжать чаще. Однажды предложил руку и сердце.
“Я не хочу новых отношений,” — ответила Наталья.
Прошёл год. Она наконец решилась поехать на дачу — продавать.
Вечером у калитки остановилась “Волга”. Дима с огромным букетом.
То ли дача, то ли весна, но сердце дрогнуло.
Ночью, лёжа на его плече, она улыбалась.
“Сколько лет потеряли… А зачем ты за него вышла? Я же предупреждал. Любил тебя. Женился однажды — не сложилось. Но знал:”А теперь, наконец, мы нашли друг друга,” — прошептала Наталья, закрывая глаза, и впервые за долгие годы почувствовала, что всё в жизни идёт так, как должно.