**Твой номер забыт**
— Ма-ам, ну сколько можно?! — Марина швырнула телефон на диван так, что экран на секунду погас. — Каждый день одно и то же! Каждый раз!
— Маришенька, родная, я же не нарочно… — Антонина Сергеевна сжала в руках свой потрёпанный кнопочный «звонильник», где цифры стёрлись ещё при Ельцине. — Опять забыла, как… Голова-то уже не та.
— Забыла! — Марина вскочила, зашагала по комнате. — Мам, я же сто раз объясняла! Зелёная кнопка — это трубка, берёшь. Красная — вешаешь. Всё просто, как дважды два!
— Я ж зелёную нажимала…
— Нет, мам, красную! Потому что гудки короткие — значит, сбросила!
Антонина Сергеевна растерянно переводила взгляд с дочери на телефон. Маленький, неуклюжий, с кнопками, которые почему-то казались то крошечными, то вдруг огромными. Она вспомнила, как в их коммуналке телефон висел в коридоре на гвоздике, и чтобы позвонить, соседке надо было крикнуть: «Люся, не поднимай, это мне!»
— Может, он мне и не нужен, этот телефон? — робко спросила она. — Раньше как-то без него обходились…
— Мама! — Марина замерла, глядя на неё с таким ужасом, будто та предложила вернуть СССР. — А если ты упадёшь? А если давление? А если я с ума сойду от волнения?
— Ладно, ладно, — закивала Антонина Сергеевна. — Научусь. Покажи ещё разок.
Марина села рядом, взяла мамин телефон. Её руки — с модным маникюром «под мрамор» — казались чужими рядом с материнскими, исчерченными прожилками, будто карта дачных тропинок.
— Смотри: звонит — экран светится. Видишь? Слева зелёная трубка — «берём», справа красная — «бросаем». Запоминай: зелёный — как светофор «иди», красный — «стой».
— Зелёный — иди, красный — стой, — покорно повторила Антонина Сергеевна. — А если я перепутаю?
— Не перепутаешь, — Марина закатила глаза. — Представь: зелёный — это огурец, вкусный. Красный — помидор, который тебе нельзя из-за давления.
— Ага… — кивнула мать, хотя связь овощей и телефона уловила с трудом. — А как тебе позвонить?
— Мам, мы же учили! Нажимаешь на моё фото в контактах. Видишь? Вот я, улыбаюсь, подпись «Марина — родня». Тыкаешь — и он сам звонит.
Антонина Сергеевна уставилась на экран. На фото дочь сияла, как реклама «Лаборатории Касперского». Совсем не так, как сейчас — с нахмуренным лбом и тенью под глазами.
— А если я потеряю, где фото?
— Оно ПЕРВОЕ в списке! Самое верхнее!
— Поняла. А если он сломается?
— Не сломается! — Марина потерла виски. — Давай-ка я номер на холодильник магнитиком прилеплю. Будешь звонить со стационарного.
— Какого ещё стационарного? Ты сама сказала, что он «прошлый век»!
— Тогда у соседей проси!
— Каких соседей? — Антонина Сергеевна заморгала. — Они же все в этих своих «инстаграмах» сидят, даже «здравствуйте» в лифте не говорят…
— Мам… — Марина плюхнулась на диван, закрыв лицо руками. — Я звоню тебе каждый день — ты не берёшь. Я мчусь с работы — а ты просто «не ту кнопку».
— Прости, ладно? Не хотела тревожить…
— Но ведь тревожишь!
Антонина Сергеевна опустила взгляд на свои руки. Эти руки когда-то месили тесто для пирогов на пА потом взяла телефон, глубоко вдохнула и твёрдо нажала на зелёную кнопку, когда он зазвонил снова — и в этот раз всё получилось.