Он каждый день ждал её, пока не осознал, что она не вернётся.
— Сережа, ты уже придумал, чем займешься летом? — Алина присела на край стола, закинула ногу на ногу, переплела пальцы на коленке в облегающих джинсах. — Ты меня вообще слушаешь?
— Ага, — пробурчал Сергей, не отрываясь от экрана ноутбука.
— Что ты там уставился? — Алина нетерпеливо дёрнула ногой.
А Сергей не верил своим глазам. Снова и снова перечитывал сообщение, закусив губу.
— Ладно, я пойду, раз тебе не до меня. — Алина обиженно надула губы. — Или тебе всё-таки надо что-то сказать?
Она с утра красилась перед зеркалом. Подвела глаза, надела узкие джинсы и белую футболку с надписью «Не грусти!» на спине — Серёже это нравилось. А он даже не взглянул. Алина спрыгнула со стола, прошла через комнату, покачивая бёдрами, остановилась у двери и обернулась. Сергей всё так же сидел, уткнувшись в ноутбук.
— Я ушла! — В её голосе прозвучал вызов, будто говорила: «Позже пожалеешь!»
Она схватилась за ручку и в последний раз посмотрела на его спину.
— Ну и ладно. — Алина встряхнула длинными светлыми волосами и резко вышла, хлопнув дверью.
Она медленно спускалась по лестнице общежития, ожидая, что Серёга выскочит, догонит, схватит за руку. Потом, стиснув зубы от обиды, бросилась вниз, пронеслась мимо вахтёрши и выбежала на улицу, где её обняло тёплое солнце.
Сергей даже не заметил, что Алина ушла. Он снова и снова перечитывал сообщение, вглядывался в аватарку. Это была она — его мать. Изменившаяся, с натянутой улыбкой и густым слоем косметики, скрывавшей усталость. Но это она. А ему казалось, что он давно забыл её лицо…
Пятнадцать лет назад он считал маму самой красивой на свете. Может, она не была идеальной — не ласкала его, как мечтал маленький Серёжа, — но он любил её безумно. Лицо стёрлось из памяти, но последний день помнил до мелочей.
Она стояла перед зеркалом — высокая, стройная, в обтягивающем синем платье. Шурх, шурх — щётка скользила по блестящим волосам. Мама откинула их назад, положила щётку на тумбочку и взглянула на Серёжу сверху вниз.
Тот день был странным. Она не подгоняла его, не кричала, чтобы быстрее одевался, а то опоздают в садик. Не дёргала, не злилась. От этого в груди у Серёжи поселилась тревога.
Он хотел спросить, куда они идут, если не в садик, но мама снова повернулась к зеркалу, провела руками по бокам, разглаживая платье.
— Ты готов? — Её голос дрогнул.
— Мы идём в садик? — спросил он.
— Да. Только в другой.
Серёжа удивлённо посмотрел на неё.
— Так надо, — резко сказала мать, пресекая вопросы. — Пошли.
Он засеменил за ней, боясь отстать. Она не оглядывалась, не торопила его — и от этого стало ещё страшнее.
Они долго ехали на машине. Высокие дома сменились частными, потом вовсе исчезли. Машина остановилась у железных ворот большого кирпичного здания. «Не похоже на садик», — подумал Сергей.
По дорожке они подошли к двери с синей табличкой. Если бы он умел читать, то узнал бы: «Детский дом».
Запах молочной каши. Пустой коридор. Женщина в кабинете, заваленном папками, посмотрела на него.
— Здравствуй, Сергей Калинин. — В её взгляде была жалость.
— Вы попрощались? Идите, — кивнула она матери.
— Пойдём, познакомлю тебя с ребятами. — Женщина взяла его за руку.
Серёжа дёрнулся и выбежал в коридор. Мамы уже не было — только слабый запах духов. Он рванулся к выходу, но его поймали.
— Мама! Пустите! — Он понял: его бросили.
Весь день он простоял у окна, ожидая, когда она появится на дорожке.
Он ждал её каждый день, пока лет в десять не осознал — она не вернётся.
Учился хорошо — вдруг мама приедет и спросит. Поступил в институт, получил комнату в общежитии. Непривычно — в детдоме спальня была на шестнадцать человек.
А сегодня он получил сообщение. Руки дрожали. На аватаре — её лицо. Волосы выкрашены в рыжий, у корней тёмные полосы. Губы ярко накрашены, глаза смотрят в камеру.
«Серёжа, это твоя мама, Инна Калинина. Увидела твою фото в соцсети — ты вылитый отец. Хочу встретиться и всё объяснить. Ответь».
«Хочешь увидеться? А я ждал тебя пятнадцать лет!» — кричало внутри.
«Сегодня в пять, на набережной, кафе «Берёзка», — ответил он сухо.
Пусть поймёт: он не простил. Может, вообще не придёт — пусть почувствует, каково это.
Но любопытство победило. Он узнал её сразу. Она заулыбалась, ловила его взгляд. Когда она заговорила, он заметил: сбоку не хватает зуба.
Он не помнил, теми ли духами она пользовалась раньше. Сейчас запах был приторным.
— Рада, что ты пришёл. Хочешь поесть? — болтала она. — Видела твоё фото с соревнований. Ты хорошо учишься?
— Я на третьем курсе. Соревнования были в детдоме, четыре года назад. Долго собиралась написать?
Он говорил жёстко, мстя за всё. Она ссутулилась, улыбка пропала.
— Почему ты меня бросила?
Она вертела вилку в руках, ногти — длинные, яркие.
— Хотела забрать тебя, правда. Мне было столько же, сколько тебе сейчас, когда ты родился. Отец ушёл, когда тебе было несколько месяцев. Мы не расписывались. Родители в деревне. Я не хотела туда возвращаться. Было тяжело. Потом встретила другого… скрыла, что у меня есть ты. Он умер два года назад.
Она замолчала.
— Виновата перед тобой. Простишь когда-нибудь? У меня квартира. В общежитии, наверное, плохо?
— Лучше, чем в детдоме, — бросил Сергей.
Ему хотелось встать и уйти. Но что-то удержало. ГдеВ глубине души он всё ещё надеялся, что когда-нибудь сможет назвать её мамой.