**Дневник. Запись от 15 октября.**
Господи, как же тяжело… Сижу за кухонным столом, чай остыл, а я всё не могу решить: прощать или нет? Предательство — это же не просто так, не шутка. Но с другой стороны… Жили ведь хорошо. Квартира в центре Санкт-Петербурга, денег хватало, не голодали. На что жаловаться? И всё же…
***
В школе я была отличницей. Родители приучили: всё делать на совесть.
А вот Антон учился кое-как, тройки по всем предметам, кроме математики. Там он был королём — побеждал в олимпиадах, щёлкал задачки как орехи. Вечно ходил растрёпанный, волосы в разные стороны, очки в роговой оправе — типичный «ботаник». Девушки его не интересовали, только формулы да теоремы.
Однажды на перемене его толкнули, очки упали и разбились. На уроке он щурился в доску, а я вдруг разглядела его профиль — как у древнерусского князя: прямой нос, волевой подбородок, густые ресницы…
— Да без очков-то он ничего, — шепнула мне подруга Ирина.
Я покраснела, но через пять минут снова смотрела на него. После уроков подошла и брякнула:
— Тебе без очков лучше. Контактные линзы не пробовал?
Назавтра он пришёл без очков и не щурился. Видно, родители купили линзы.
— Ну как? — спросил он на перемене.
— Намного, — улыбнулась я.
Так и началось. Он меня за уши таскал по математике, а я его подтягивала по литературе. Когда он поступил в МГУ, я, не раздумывая, махнула за ним в Москву — хоть и мечтала о филфаке в родном Нижнем Новгороде.
Перед самым выпуском родители требовали моего возвращения. Я уже смирилась, что мы с Антоном — конец… Но он вдруг встал на колено (неловко, как в плохом кино) и протянул кольцо.
Антон остался в аспирантуре, потом стал преподавать. Нам дали комнатку в профессорском общежитии — тесно, зато своя кухня и душ. Я училась средне, так что после диплома дорога была одна — в школу. Но через полтора года родилась Верочка, и я осела дома. Антон защитил кандидатскую, получил премию за какую-то умную теорему, его статьи печатали за границей. Мы переехали в центр, знакомые завидовали: «Идеальная семья!»
А потом…
Я резала лук для супа, когда раздался звонок.
— Вы жена Антона Семёновича Власова? — спросил женский голос. — Хочу предупредить. Ваш муж вам изменяет.
Я не бросила трубку.
— Сначала с моей дочерью крутил роман. Потом бросил — еле из депрессии вытащили. А теперь у него связь с молодой преподавательницей… Алло, вы ещё слушаете?
Гудки. А я всё стояла с трубкой в руке.
Не верю сплетням. Пошла в университет, дождалась конца лекции. Он вышел, не глядя по сторонам (никогда не смотрел), зашёл в кабинет… Я подождала, открыла дверь — а он там целуется с этой…
***
«Что делать?» — в сотый раз спрашиваю себя, уставившись в обои с ромашками.
В замке щёлкнул ключ.
«Обед не готов», — мелькнуло в голове, и тут же: «А зачем? Пусть новая кормит». Я достала чемодан и начала складывать вещи.
— Все платья в химчистку собралась сдать? — Антон стоял в дверях. В его голосе не удивление — издёвка.
Я посмотрела прямо.
— Это твои вещи. Ты уходишь.
— Куда?!
— Ты ещё спрашиваешь? Видела тебя с ней. Красивая. Мог бы сам сказать, а не ждать, пока посторонние откроют мне глаза.
— О чём ты?
— Признайся как мужчина.
Он отвел взгляд. Я села на кровать, зарыдала.
— Нюра… — Он потянулся ко мне.
Я дёрнулась.
— Всю жизнь тебе отдала! Чтоб ты формулы свои выводил, чтоб сыт был, опрятен… А ты… Ты думал, я никуда не денусь? У меня ничего нет. Всё твоё… — Я махнула рукой на комнату. — Я только полы мыть умею.
— Я никуда не уйду. Хочешь — уходи сама.
Словно нож под рёбра.
— Ты её сюда приведёшь? В нашу постель? Боже, я тебя не узнаю…
Он молчал. Я вышла. Ждала, что окликнет — не окликнул.
Во дворе села на скамейку. Ноги ватные.
— Нюрочка, плохо вам? — соседка тронула меня за плечо.
Я покачала головой, вызвала такси.
— Мам? Ты одна? Что случилось? — Верочка открыла дверь.
— Ушла от отца. Можно пожить у тебя?
— Как ушла?! Почему?!
— У него любовница. Не могу терпеть. Он же на виду, все скоро узнают…
Она принесла воды.
— Живи, конечно, но… Витя дома работает, не любит, когда мешают. Даже свекровь без предупреждения не приезжает… Может, в гостиницу?
Я онемела. Всю жизнь её баловала — и вот…
— Ты права. Не подумала.
Она вызвала такси.
***
Утром в гостинице я соображала с трудом. Пятьдесят лет. Никому не нужна.
В парке подобрала газету «Вакансии». Няни, домработницы… «Жена профессора идёт в прислуги». Решила попробовать репетитором — английский знаю, Антон за границу возил.
Назавтра поехала домой за вещами. Телефон зазвонил — незнакомый номер.
— Ваш муж в кардиологии… Инфаркт… Просил позвать вас.
В палате он обрадовался:
— Прости… Ошибся… Вернись.
Я ходила к нему с бульоном. Однажды под дверью услышала:
— Анечка, как я рад! Думал, бросила…
Старый врач напоил меня чаем, посоветовал юриста.
Через два дня он позвонил:
— Ваш муж… новый приступ… Та девушка сбежала.
На похоронах говорили много хорошего.
Я уехала в Нижний. Начинать никогда не поздно.
(Простите за возможные ошибки, пишу на эмоциях.)