**Один шаг до счастья**
Светлана с детства была хорошенькой — невысокой блондинкой с точеной фигуркой и миловидным личиком. После института осталась в Петербурге, а вот с личной жизнью как-то не задалось. Парни вокруг вьются, а до свадьбы дело не доходит. А ей уже скоро тридцать — не шутка!
Сначала смеялась: мол, всё успеется, куда торопиться? Но годы шли, а счастье не спешило стучать в дверь.
— Может, сглазили? — как-то за новогодним столом спросила тётя Лариса, мамина подруга. — Вспомни, кому дорогу перешла?
— Да никому я дорогу не переходила, — отрезала Светлана. — Чужого не брала, мужей не уводила.
— Значит, позавидовали, — заключила тётя Лариса.
Светлана промолчала. Позавидовать-то могли: в школе мальчишки за ней толпами бегали, училась на отлично, только вот на любовь времени не хватало.
Мама растила её одна. Жили скромно, но мама мастерски вязала — у Светланы были целые коллекции модных кофточек, ажурных, пушистых, ярких. Часть шла на продажу.
— Лариса, хватит! — вступилась мама. — Ухажёров у неё хоть отбавляй. Выбрать есть из кого. Главное — не торопиться.
— Ухажёры — это одно, а муж — другое, — не унималась тётя. — Ну или, на худой конец, любовник хороший.
— А в чём разница? — нахмурилась мама.
— Да в штампах, дура! Для детей это важно. А иной любовник и получше мужа окажется… — И тётя Лариса понесла свою байку о том, как её любовник квартиру купил и сына в институт устроил, а пьяницу-мужа выгнала.
Светлана тогда решила: хватит, к маме на Новый год больше не поедет. Надоели эти разговоры.
А праздник между тем приближался.
Шла Светлана по улице, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться. Отступила в сторону, пропуская женщину с коляской.
— Света! — вдруг крикнула та. — Не узнаёшь? Я Катя Белова, теперь Смирнова!
— Кать… — Светлана натянуто улыбнулась. — Ты в Питере? Давно?
— Уже три года! Как здорово встретились! Я слышала, ты… — Катя явно собиралась устроить допрос.
— Твой? — перебила Светлана, кивнув на коляску.
— Да, моя дочка! — Катя засияла.
Светлана заглянула под капюшон коляски. Там, в розовой шапочке и облаке кружев, спало розовощёкое чудо — пухлые губы бантиком, ресницы на щеках. Пахло молоком, теплом и чем-то домашним.
— Красивая. В папу? — спросила Светлана.
— Очень! Когда она родилась… — начала Катя.
— Извини, спешу, — Светлана поспешно ретировалась.
Настроение испарилось. *”В школе серой мышкой была, а теперь замужем, ребёнок, счастье из ушей прет… А я? Годы идут, а я всё одна…”*
Дома её ждала ёлка, наряженная ещё неделю назад. Сначала радовала, а теперь лишь раздражала — напоминала, что праздник не за горами, а встречать не с кем.
Только чайник поставила, как зазвонил телефон.
— Ласточка, я скоро, — сказал Дмитрий.
Ей вдруг захотелось соврать, что её нет дома. Чувства давно остыли, осталась лишь привычка. Он жил с бывшей женой “ради дочки”, как объяснял.
Светлана вздохнула, сказала, что дома, и пошла готовить ужин.
Через полчаса Дмитрий явился с пакетом.
— Держи, вдруг до праздника не успею. Годовой отчёт, корпоратив, с дочкой на ёлку… — бубнил он, раздеваясь.
Его заботы её не волновали, но подарку обрадовалась: красное бельё и золотую цепочку с сердечком.
— Спасибо! — чмокнула его в щёку.
Настроение чуть поднялось.
— Я есть не буду, — сказал он и потянул её в комнату…
Было… нормально. Потом он оделся, а она, прикрывшись простынёй, вдруг спросила:
— Сколько лет твоей дочери?
Дмитрий застыл с брюками в руках, закатив глаза, будто ответ искал на потолке. Одна нога уже была в штанине, а вторая… Бледная, в чёрном носке, с редкими волосками — противная, как куриная лапка. Светлана моргнула: *”Как я этого раньше не замечала?”*
— Десять… Кажется, — выдавил он.
Она вспомнила себя в десять — худенькую, с косичками. Отца не было с семи лет. И вдруг стало жалко его дочь.
Когда он ушёл, она сунула простыни в стиральную машину и встала под душ. *”Всё. Хватит. Пусть живёт с семьёй.”*
В выходной, побродив по магазинам в поисках подарка маме (нитки уже купила, хотела сапожки подобрать), Светлана задумалась. *”Даже Катька, серая мышь, замужем. А я ведь и готовлю хорошо, и вязать умею… Сколько бы внуку навязала! Почему у других есть счастье, а у меня нет? Я же не принцессу хочу — просто хорошего мужика, чтобы рядом был, любил…”*
Она переходила дорогу, не глядя на светофор. Сигналы машин, резкие торможения… Она лишь вжала голову в плечи, но благополучно добралась до тротуара.
— Вы плачете? — перед ней вырос мужчина. — Так рисковать — только если горе случилось.
Она смотрела на него непонимающе.
— Ладно, зайдём. — Он распахнул дверь кафе.
Она машинально вошла, села. Он потрогал её руку.
— Ледяная. Сейчас согреем. — Заказал два кофе, потом вино.
— Ну, рассказывай, — сказал он. — С мужем поссорилась?
Она не заметила, как перешла на “ты”, как разговорилась — про Катю, про Дмитрия, про маму, про свои почти тридцать и одиночество…
Мужчина — Артём — слушал молча. Потом сказал:
— Да ты ж мечта! Красивая, хозяйка, вяжешь… Другие только по магазинам шляются. Бросай своего…
— Уже.
— Отлично. Забудь прошлое. Я тебя провожу. Потом приду с цветами — и начнём новую жизнь.
Новый год встретили вместе. Потом поехали к маме. В апреле расписА через пять лет, гуляя в парке уже с двумя детьми, Света случайно увидела Дмитрия — он вёл за ручку ту самую дочку, теперь уже подростка, и с ним шла всё та же полная жена, только седая и усталая, а Света лишь улыбнулась, обняла мужа и подумала: «Как же хорошо, что когда-то перешла дорогу не глядя».