Счастливые перемены
Людмила Семёновна вышла из подъезда и задержалась на ступеньках. Присмотрелась к облакам, прикидывая, брать ли зонт, и лишь потом кивнула соседкам, греющимся на лавочке. Пошла дальше, гордо подняв подбородок. За её спиной тут же оживились пересуды:
“Сколько ей лет — загадка. На пенсии давно, а выглядит — загляденье. Волосы уложены с иголочки, макияж — по возрасту, но со вкусом. Фигура — хоть сейчас на подиум. То ли пятьдесят, то ли все шестьдесят… А завистницы шепчут, что и семьдесят ей стукнуло, просто пластические хирурги — волшебники!”
“Да чего ей не выглядеть хорошо? — фыркнула одна. — Муж не бухал, не бил, тихо ушёл к молоденькой. Сын — самостоятельный. Ни внуков, ни собаки — живи да радуйся. Будь у меня такой муж, я бы тоже королевой ходила!”
“Ты? — прыснула соседка. — Да наш-то Федя после трёх рюмок тебя за царицу принимает!”
Засмеялись хором.
“Глянь, — шикнула одна, — Игнат глаза с Людмилы не сводит, даже кусты перестал стричь!”
“Не по Сеньке шапка, — вздохнула другая.
“Чем Игнат плох? — вступилась третья. — Трудяга, руки золотые!”
“Охота вам языки чесать? — не выдержал Игнат. — Зависть — грех!”
Людмила догадывалась о пересудах. Видела исподлобья брошенные взгляды. Давно научилась пропускать их мимо ушей.
Жизнь у неё сложилась как у многих: муж — статный, глазастый, бабы за ним толпами бегали. Сколько слёз пролито, пока не ушёл. После развода — жить не хотелось. Ради сына собралась. А вот мужчин с тех пор к себе не подпускала.
Сын Дмитрий — уже под тридцать, а всё не женат. Людмилу это тревожило. Ну не дело, взрослый мужик с мамой живёт! Девушки у него водились, но до свадьбы не доходило.
Ни одна Людмиле не нравилась. Но вслух не высказывалась — знала: запретный плод сладок. Ждала. Время лечит: кто-то сам уходил, кто-то Дмитрия бросал.
Однажды дело чуть не дошло до свадьбы. Девушка — симпатичная, скромная. “Пора бы”, — думала Людмила, не препятствуя. Поехал Дмитрий знакомиться с родителями — вернулся мрачнее тучи. Отец — алкаш, мать — вся в синяках. За столом будущий тесть едва в драку не полез.
“Мать, что делать? Люблю её, но как с таким роднём связываться?”
“Разве кто родителей выбирает? — вздохнула Людмила. — Если готов к этому — женись”.
Обрадовалась, когда расстались.
Вечером Людмила читала, дремала, готовила ужин. Дмитрий задерживался. “Опять влюбился”, — мелькнуло. Так и есть — пришёл не один.
“Мама, знакомься — Света. Светлана. А это моя мама, Людмила Семёновна”.
Людмила глянула на гостью — сердце ёкнуло. Глаза — как васильки, ямочки на щеках… На таких женятся.
“Почему не предупредил? — нарочито буркнула Людмила. — Я бы пирог испекла”.
“У тебя всегда вкусно!” — сын обнял её, прильнув к плечу.
“Когда льстишь — значит, что-то нужно”. — Ткнула его в лоб. — Мойте руки, садимся”.
Из ванны долго доносился смех. За столом молодые сидели раскрасневшиеся. А Людмила по лицу Дмитрия поняла: главное — впереди.
“Выкладывай, не томи”, — не выдержала она.
Дмитрий выдохнул: “Завтра с друзьями в поход. Света со мной”.
“Дело хорошее. В походе человека как есть узнаешь”, — сказала Людмила, а про себя подумала: “Ну давай, главное-то скажи”.
“Мам, не могла бы с ребёнком посидеть? Девочке шесть, хлопот не доставит. В лесу ей тяжело будет”.
“Чья?” — спросила Людмила, уже зная ответ.
“Моя”, — спокойно сказала Света, глядя прямо.
“Не умею я с детьми… Ответственность… Да и планы…” — замялась Людмила.
“Какие планы? — засмеялся Дмитрий. — В парк сходишь — так и с Аришкой прогуляешься”.
“Аришка… — мысленно ахнула Людмила. — То пирсинг в носу, то алкаши в роду, а теперь дитё…”
“Не надо”, — тихо сказала Света, положив руку на Дмитриеву. Взгляд — твёрдый, без вызова.
“Ну… ладно”, — капитулировала Людмила.
Ночь проворочалась. “Зачем согласилась? Тишина, покой — и вдруг ребёнок…”
Утро началось с каши. Дмитрий привёз Свету с дочкой. В прихожей стояла девочка с косичками, жавшаяся к матери. Глаза — те же васильки. Сердце Людмилы дрогнуло.
“Одежда на смену”, — поставила Света сумку.
“Мы пошли”, — Дмитрий уже толкал её к двери.
“Идите, всё будет хорошо”, — махнула рукой Людмила.
“Ну, заходи, — повернулась к девочке. — Меня зовут Людмила Семёновна. Запомнишь?”
Девочка кивнула. К обеду освоились. Арина листала книжку — Людмила отыскала старые Дмитриевы сказки.
“Почитать?” — подсела.
“Я сама умею, — и начала медленно, по слогам.
“Умница!” — удивилась Людмила.
К полудню вышли во двор.
“Гости?” — охнули соседки.
Людмила кивнула. Арина побежала к детям.
“Какая я ей бабушка? — думала Людмила. — Может, ещё расстанутся…”
“Тётя Люся! — подбежала Арина. — Хочу тележку, как у той девочки!”
“Зачем?”
“Листья собирать!” — глаза загорелись.
“Ладно. Пойдём к Игнату — смастерит”.
Игнат, увидев “королеву”, чуть не выронил секатор.
“Игнат, сделаешь тележку?”
“Для вас — хоть карету!” — просиял он.
На следующий день Арина с подружкой возили камушки. “Наша-то лучше, — невольно подумала Людмила. — Красивее, умнее…”
Дмитрий со Светой вернулись поздно.
“Оставьте до уЧерез год, когда родился внук, а Арина впервые назвала её “бабушкой”, Людмила Семёновна вдруг поняла, что все эти годы ждала именно этого — не тихого одиночества, а вот такого шумного, тёплого счастья.