**Дождись меня**
Прислонился спиной к холодной шершавой стене, закрыл глаза. Казалось, не сможет сдвинуться с места. Но через пару минут заставил себя отойти от опоры и побрёл в ординаторскую.
Через несколько часов вышел из ворот больницы. После двух чашек крепкого кофе усталость отступила. От ворот тянулась узкая аллея, упирающаяся в дорогу. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на асфальте подвижные световые пятна. Он не припоминал, чтобы когда-то ходил здесь пешком — всегда приезжал на машине. Но сейчас вдруг захотелось пройтись по этому узору, прищуриваясь от солнца. Всё равно дома его никто не ждёт.
Виктор шёл неспешно, радуясь теплу и отшумевшим тополиным пуховым бурям. Лето перевалило за середину, впереди отпуск. Сегодня он снова одержал победу — вырвал пациента из цепких лап смерти.
На одной из скамеек сидела юная девушка в лёгком платье. Она склонилась над книгой, рыжие пряди скрывали её лицо. Неожиданно ему страстно захотелось увидеть её черты. Он подошёл ближе и остановился.
Девушка перелистнула страницу, не замечая его.
— Интересно? — спросил Виктор.
Она дочитала абзац, затем аккуратно закрыла книгу, придерживая пальцем страницу, чтобы он разглядел обложку.
— *Дорогой мой человек*, — прочёл Виктор вверх ногами.
Девушка подняла голову. Лицо в веснушках, но это не портило её, а, наоборот, придавало очарования. Чёрные выразительные глаза, пухлые губы. Свежая, как первая зелень. «Золотая», — мелькнуло у него в голове, глядя на волосы, пылающие в солнечных лучах.
— Медициной интересуешься или автор нравится? — поинтересовался он.
— Подала документы в мединститут.
— Значит, мы с тобой почти коллеги. — Он улыбнулся и присел рядом.
— А вы врач? — в глазах вспыхнул живой интерес.
— Хирург.
— Вы? — недоверчиво переспросила она.
— А что, не похож? Или все хирурги в твоём представлении седые и угрюмые?
Губы её дрогнули в улыбке.
— А какой именно?
— Похвально, что разбираешься в специализациях. Хотелось бы сказать, что пластический — звучит солиднее. Но нет, обычный хирург. Кому-то же надо вырезать аппендициты и камни из желчного.
Она рассмеялась. Смех был лёгким, словно звон колокольчика.
Почему-то ему захотелось блеснуть перед ней, показаться опытным, бывалым. И Виктор начал рассказывать, что работа хирурга — не романтика, а тяжёлый труд. Что операционный стол — это поле боя, где каждое движение решает судьбу человека. Упомянул и сегодняшний случай, приукрасив историю размышлениями о семье пациента, которая ждала исхода.
Девушка сначала смотрела настороженно, потом — с восхищением. Под её взглядом он почувствовал себя почти героем, спасителем жизней. Понимал, что хвастает, но остановиться не мог. Так хотелось понравиться этой милой девчонке.
— Вы спасли человека и так спокойно об этом говорите? — серьёзно спросила она.
— Это обычное дело. Любая операция — риск. — А ты кем хочешь стать? — перевёл разговор он.
— Пока не решила. Сначала поступить надо. — Она глянула на часы и вскочила. — Ой, я опаздываю!
— У больницы моя машина, — поднялся и он. — Давай, подвезу.
По дороге она рассказала, что живёт с тётей Тоней, сестрой матери. У них есть пёс — старый спаниель по кличке Версаль. Так назвал его её покойный дядя. Тёте трудно ходить из-за больных ног, так что гулять с собакой приходится ей, Насте. А Версаль уже стар и терпеть не может — если опоздать, будет конфуз.
— Тётя строгая? — поинтересовался Виктор.
— Да нет, добрая. Взяла меня к себе, хоть и сама еле передвигается.
— А откуда ты?
— Я здесь всю жизнь жила. В пятом классе мама умерла — тянула с больницей, пока не случился перитонит. Отец после её смерти запил, а потом погиб под трамваем. Так я и осталась с тётей.
У подъезда Настя выпрыгнула из машины, на прощание махнула рукой и скрылась за дверью.
Оставшись один, Виктор вдруг перестал чувствовать себя героем. Просто усталый хирург. Её жалко — столько испытаний в столь юном возрасте.
***
Через месяц после отпуска Виктор шёл по больничному коридору. Санитарка мыла пол, из-под шапочки выбивались рыжие пряди. Что-то знакомое…
Она подняла голову. Чёрные глаза вспыхнули от радости.
— Вы? Здравствуйте!
— Здравствуй. Ты вроде в институт собиралась, а не на работу? — Он тут же перешёл на «ты», хотя имя её вылетело из головы.
— Поступила. Решила подработать перед учёбой.
— Неплохо. Медицину лучше изучать изнутри. Может, передумаешь. Хирургом ведь не хочешь стать?
— Посмотрим, — пожала она плечами, а он вдруг вспомнил: Настя.
Он ушёл, чувствуя её взгляд в спину. Походка стала размашистой, чуть бравадной.
Каждый раз, проходя по коридору, он надеялся её увидеть. А когда встречал — останавливался, говорил пару слов.
Однажды застал её у ординаторской — ждала.
— Я сегодня последний день работаю. Скоро учёба, — сказала она и покраснела, веснушки стали ярче.
— Отметим твой уход и поступление. Дождись меня, хорошо?
Настя кивнула, улыбаясь.
***
Через два часа они сидели в кафе, потом гуляли по набережной.
— Ты не спешишь? А тётя?
— Тётя уехала в Тверь к подруге. А Версаль умер неделю назад. Она и уехала, чтобы не сходить с ума от тоски.
— Тогда поедем ко мне. Ноги гудят. Пробовала грузинское вино? — Он вдруг занервничал, испугался отказа.
Но она согласилась.
В квартире он извинился за беспорядок, порылся в холодильнике, достал остатки шашлыка и бутылку вина.
— А где жена? В отпуске? — спросила Настя с лёгкой насмешкой, заглядывая на кухню.
— Жена ушла. Надоело, что я вечно в больнице.
Они накрыли на стол, смеялись, торопливо говорили, бояА когда через несколько лет он случайно увидел её в белом халате, уверенно идущую по больничному коридору с историей болезни в руках, то лишь молча кивнул и прошёл мимо, будто они были всего лишь коллегами, не более.