— Оставила мне внучку? — От страшной догадки у Сергея похолодело внутри. — Нет, не может быть. Она обязательно вернётся.
Сергей вернулся с работы и обнаружил на кухонном столе короткую записку от дочери. Отношения с Катей были сложными, но он не ожидал, что она вот так сбежит из дома. Перечитывал слова снова и снова, выучил наизусть, но казалось, что пропустил что-то важное, недопонял.
Ночь выдалась мучительной. То подушка казалась колючей, то одеяло давило, то нечем было дышать. Он то впадал в отчаяние, то бесконечно спорил с Катей в мыслях, вспоминая их ссоры, редкие светлые моменты…
В конце концов, не в силах терпеть, он встал, зажёг свет и сел за стол. Записка лежала поверх бумаг, смятая от бесконечных перечитываний.
Сергей вновь пробежал глазами по строчкам. Да, всё верно. Ему казалось, что он слышит её раздражённый голос.
*«Мне надоел твой контроль… Ты не даёшь мне дышать… Я хочу жить сама. Я взрослая… Ты бы всё равно не отпустил, поэтому ушла, пока тебя нет. Со мной всё в порядке. Я не одна. Не ищи меня. Я не вернусь…»*
Без обращения, без подписи. — А как же я? — спросил Сергей в пустоту, будто дочь могла ответить. — А если что-то случится со мной, даже сообщить некому… Тебе плевать?
Катя, наверное, считала себя правой. Но он, отец, хотел, чтобы она получила образование, встала на ноги, чтобы случайные чувства не разрушили её будущее. Разве есть родители, которые разрешают детям всё подряд?
Сам он женился в студенчестве и помнил, как быстро любовь испарилась под гнётом бедности, тесной комнаты в общаге и вечных ссор из-за денег.
А когда родилась Катя, стало ещё тяжелее. Они с женой, такой же юной студенткой, перестали понимать друг друга. Может, мать была права, когда уговаривала сделать аборт? Но Сергею казалось, что их чувства сильнее любых трудностей. Наивный дурак.
Через три месяца они развелись. Сергей взял академ и вернулся к родителям. Удивительно, но отец, который яростно противился рождению внучки, сразу привязался к Кате. Даже отпустил Сергея доучиваться, а сам нянчил девочку и баловал её без меры.
Пока были живы родители, Сергей не знал нужды. Отец помогал, Катя под присмотром. После института он несколько лет преподавал историю в школе, потом устроился в архив.
А вот с личной жизнью не везло. Отец твердил, что надо искать женщину с головой на плечах, но Сергею попадались либо замужние, которым он был нужен лишь «для души», либо разведённые с кучей проблем. Связываться с ними он боялся.
Когда родители умерли, они с Катей остались вдвоём. Ближе неё у него никого не было. Всё, что мог, он отдавал дочери. А ей, как выяснилось, это было не нужно. Избалованная дедом, Катя считала его тираном. Мечтала не о знаниях, а о свободе. И в тот день ушла…
— Я подожду. Что мне остаётся? Ты вернёшься. Я же отец, я люблю тебя и прощу. Только бы с тобой ничего не случилось… — Сергей выключил свет и лёг. Ещё полчаса ворочался, но наконец уснул тревожным сном.
Он долго не мог смириться, вздрагивал от звонков, ждал. Помимо основной работы, брал подработку в архивах — сидел до ночи, спал урывками. Так хоть некогда было думать о Кате, уговаривать себя, что с ней всё хорошо.
Через полтора года стук в дверь оторвал его от бумаг. Он с досадой снял очки, потёр глаза. Работа шла легко, не хотелось прерываться. Стук повторился, и Сергей пошёл открывать.
На пороге стояла осунувшаяся, постаревшая Катя. Он ахнул, шагнул вперёд.
— Катя! Наконец-то! Я так ждал…
Но столкнулся с ледяным взглядом и замер. Только теперь он заметил, что в её руках — ребёнок.
— Это твой? Дай сюда. — Сергей взял малыша. — Мальчик? — обрадовался он. — Я отнесу его в комнату, а ты раздевайся.
Он уложил спящего ребёнка на диван, любуясь его пухлыми щёчками. Когда за спиной хлопнула дверь, не сразу сообразил — Катя ушла.
В прихожей было тихо. Он бросился туда и увидел лишь оставленную у двери сумку. О визите дочери напоминали только мокрые следы от сапог.
Сергей распахнул дверь, крикнул в подъезд: «Катя!» Ни ответа, ни шагов. Он подбежал к окну — во дворе ни души.
— Катя… — прошептал он.
Вернулся в комнату. Мальчик мирно спал.
— Оставила сына мне? — От мысли стало душно. — Нет, не может быть. Она вернётся. Сумка! — Он схватил её, вытряхнул содержимое — только детские вещи.
Малыш заворочался, сморщился и заплакал. Сергей начал его переодевать, бормоча успокоительные слова больше для себя, чем для ребёнка. Сменил подгузник — мальчик успокоился.
В боковом кармане нашёл документы. И тут его накрыло — Катя действительно оставила ему сына!
Мальчика звали Миша, Михаил Игоревич Волков. Значит, замужем она так и не вышла, раз дала ребёнку свою фамилию. Отчество — от отца? Или просто наугад?
Нашёл записку без обращения: *«Пусть побудет с тобой недолго»*. И всё.
В сумке была бутылочка и начатая пачка смеси. «Хоть это», — подумал он, побежал на кухню готовить еду.
Так началась новая жизнь. Сергей перешёл на удалёнку, чтобы быть рядом с внуком. Уставал, но радовался — появился смысл.
В год Миша пошёл, в три с половиной — пошёл в сад. Заведующей Сергей объяснил, что мать часто в командировках.
Шло время. Он привязался к смышлёному мальчику. Тот упорно называл его папой.
— У тебя другой папа, а я дед, — терпеливо объяснял Сергей.
Но Миша забывался и снова звал его папой.
— Зови меня Сережей. Дед Сережа, — предложил он однажды.
Мальчик кивнул. С тех пор звал только так — Сережей, без «деда».
Катя не возвращалась, не писала. Когда пришло время идти в школу, Сергей боялся — вдруг возникнут вопросы? В августе пошёл в школу, где когдаОн так и не решился рассказать директору всю правду, но Мишу приняСпустя годы, когда Миша уже окончил школу, а Сергей поседел, Катя внезапно появилась на пороге — богатая, одинокая и с просьбой простить.