—Как это не можешь? Это же твоя мать! Ты рыдал у неё в палате, а теперь даже похоронить не хочешь? — Ольга задыхалась от ярости.
—Ольга Сергеевна, пациентка из четвёртой палаты сказала, что Семёнова умерла.
Ольга отложила ручку, поднялась из-за стола, мельком взглянула в зеркало на дверце шкафа, поправила прядь волос, выбившуюся из-под медсестринской косынки, и вышла из кабинета.
Дверь в четвёртую палату была приоткрыта. Ольга вошла бесшумно. У кровати Марии Петровны Семёновой стоял ссутулившийся мужчина. Он что-то бормотал и тяжело вздыхал. Подойдя ближе, Ольга сразу поняла — старушка мертва: глаза закрыты, рот приоткрыт.
Она оглядела палату. Одна койка была пуста, на другой лежала пожилая женщина, уловившая её взгляд и тут же поманившая к себе. Ольга подошла.
—Он так уже минут десять. Вздыхает и прощения просит. Не велел никого звать, — прошептала женщина, округлив глаза для драматизма.
Ольга вернулась к постели.
—Надо вынести её из палаты, пациенты волнуются… — Она запнулась, когда мужчина резко повернулся к ней. Его лицо было красным от слёз. — Ваша мама умерла. Это уже не изменить, — тихо сказала она.
*”Взрослый мужик, а так убивается. Наверное, они были близки”,* — подумала Ольга с жалостью.
—От чего её лечили? — вдруг хрипло спросил он.
—Обычно спрашивают, от чего умерли. Пойдёмте в кабинет, я всё объясню. — Она сделала шаг к двери, но сын Семёновой схватил её за руку. — Что вы себе позволяете?! — Ольга резко дёрнулась. — Мне больно!
—А вы почему позволили ей умереть? Она никогда не болела! Она… — Он закрыл глаза ладонью, сдавленно всхлипнув.
Ольга вырвала руку.
—Если не жаловалась — не значит, что здорова. Может, щадила вас. Или не ждала помощи, — холодно бросила она. — Две недели лежала здесь, а вы ни разу не пришли. А теперь стоите и слёзы льёте.
—Я не знал. Был в командировке. Соседка сказала только сегодня, — уже тише промолвил мужчина.
—Пойдёмте, — повторила Ольга, но он не сдвинулся с места.
Она вышла, чтобы отдать распоряжение. Но сын Марии Петровны так и не зашёл к ней. Медсестра Галя сообщила, что он ушёл. Ольга решила — придёт позже. Но через два дня позвонили из морга: за телом никто не пришёл.
—Как не пришёл?! — Вспомнила его рыдания. — Разберусь, — бросила она и положила трубку.
*”Не забрал? Он же так убивался… Может, запил? Или случилось что?”* Ольга нашла карту Семёновой, где был записан номер родственника.
Долго не брали. Она уже хотела положить трубку, как в динамике раздался хриплый голос:
—Чё надо?
—Я врач вашей матери. Вы собираетесь её похоронить?
—Я… не могу… — с трудом выдавили на том конце.
—Как не можете?! Напились и забыли? Это же ваша мать! Вы рыдали у неё в палате, а теперь даже похоронить не в состоянии?! — Ольгу захлестнула злость. — Бесплатно тело хранится семь дней, дальше…
—Вы её убили, а теперь звоните… — В трубке что-то затрещало, затем гудки.
—Скотина! — выдохнула она. *”Как надо напиться, чтобы мать не похоронить?!”*
Хамства за годы работы видела достаточно. Но этот случай не выходил из головы.
Она вспомнила, как хоронила свою мать…
***
Отношения были тяжёлыми. Мать воспитывала её одна, держала в ежовых рукавицах. Даже в старших классах не разрешала возвращаться позже девяти. Подруги красили волосы в розовый или синий, а Ольге это и в голову не приходило.
Летом подрабатывала санитаркой, чтобы купить платье. Но мать лишь кричала:
—Я думала, хоть копейку получишь — поможешь! Сколько тебя кормить?! —
На втором курсе Ольга сбежала. Жила с однокурсником. Когда забеременела, он женился. Но ребёнка она потеряла. Потом — снова беременность. Володя простудился, не ходил на пары. Ольга застала его в постели с другой.
Не ушла — некуда. После родов он исчез. Свекровь помогала с малышом.
Потом случайно узнала: мать в больнице. Приехала, умоляла перевести к себе. Та отказалась.
Ольга моталась между работой, сыном и матерью. Взяла ночные смены, чтобы нанять сиделку.
Однажды мать не узнала её. Кричала:
—Пришла проверить, не сдохла ли?! Квартиру ждёшь?!
Потом — просветление. Они плакали, просили прощения. Слишком поздно.
Ольга переехала к матери. Та уже редко приходила в себя.
Однажды ночью Ольга проснулась от тревоги. Мать не спала. Казалось, улыбалась. До утра сидела, держа её руку. Потом — последний вздох. Обид не осталось.
***
История с сыном Семёновой заставила её по-другому взглянуть на прошлое. На Радоницу она поехала на кладбище.
У входа увидела того мужчину. Он разговаривал с кем-то. *”Молодец, пришёл”,* — подумала она. Поздоровалась, проходя мимо.
—Постойте, — окликнул он.
Она обернулась.
—У вас тоже утрата? Простите… Я был пьян тогда…
—Радоница. Навестила маму, — ответила Ольга.
—Сегодня девять дней… — Он вздохнул. — Я на машине, подвезу.
Ольга согласилась.
—Думаете, я алкаш? — спросил он, выезжая на дорогу.
—Именно так, — честно сказала она.
—Я не пью. Просто… — Он замолчал. — Мать была мне другом. Но когда я полюбил женщину с ребёнком, она сказала: “Или я, или она”. Мы расстались. Я ушёл.
—Из-за этого не похоронили её?
—Я простил! — взорвался он. — Просто не успел сказать… —
—Вы хотели наказать её, а наказали себя, — тихо сказала Ольга.
—Вы будто мысли читаете.
—У нас с матерью было похоже. Но мы успели помириться.
—Поедемте ко мне. Девять дней… Одному тяжело.
—Я не могу. Сын из школы…
—Она вышла из машины, обернулась и вдруг поняла, что впервые за долгие годы её сердце было спокойно.