В ту ночь Ольга отбросила одеяло, перевернула подушку на прохладную сторону и снова легла. Стало чуть свежее, но сон так и не шёл. За окном шуршали шины редких машин, а в голове роились мысли. «Куда спешит этот запоздалый водитель? Домой к семье? Или, наоборот, убегает от кого-то в ночную мглу?.. Проклятая духота…»
С глухим вздохом она поднялась. Квартиру знала наизусть, потому свет не зажигала. На кухне подошла к окну. В доме напротив горели два окна. «Кто-то ждёт своего путника или грустит о его уходе?»
Молодая листва мешала разглядеть, стоит ли кто у тех окон. Ольга включила ночник, налила воды из чайника. Погасив свет, снова взглянула напротив. Одно окно погасло. Попила маленькими глотками, ощущая, как тело понемногу остывает. Босые ступни приятно холодил линолеум.
Поставив стакан на подоконник, вернулась в комнату, но в смятую постель ложиться не стала. Перешла в другую, улеглась на жёсткий диван, подложив под голову маленькую подушку, набитую бог весть чем…
И неожиданно провалилась в сон…
***
— Горько! Горько! — кричали гости, поднимая бокалы с шампанским.
Сергей встал, взял Ольгу за руку. В свадебных туфлях она почти сравнялась с ним ростом, могла смотреть прямо в глаза, а не снизу вверх, как обычно. В его взгляде читались восхищение, любовь и неприкрытая страсть. Ольга наклонилась, чуть склонив голову так, чтобы фата скрывала её лицо от гостей.
— Раз, два, три… — хором считали подвыпившие родственники.
Мать учила Олю, что в семье всё держится на женщине, что она должна быть опорой мужу и хранить очаг. И Ольга свято принялась строить своё семейное счастье.
Сначала они с Сергеем всё делали вместе: ходили в магазин, даже ужин готовили бок о бок, смеясь и целуясь. Пока однажды не забыли за поцелуями про картошку на сковороде, и та чуть не сгорела. Они любили друг друга. Казалось, так будет всегда — молодыми и счастливыми.
Через два года Ольга родила дочь Настеньку. Первое время помогала мать.
— Устала… — жаловалась Ольга на Сергея, что тот не помогает.
— Муж работает, устаёт. Женская доля — вести дом и растить ребёнка, — говорила мать. — Ты можешь днём поспать с Настей. А если он не выспится, какой из него работник?
Ольга привыкла спать урывками, даже дремать на скамейке во время прогулки с коляской. Когда Насте исполнилось два, отдала её в садик и вышла на работу.
— Вот выйду на пенсию через пять лет, заберём Настю к нам, а вы родите ещё, — мечтательно говорила мать.
Но, вернувшись к работе, Ольга и думать не хотела о втором ребёнке. Сергей тоже не настаивал. Так больше и не родила.
— Мужчины изменяют, потому что любовница всегда ухожена и нарядна, а жена ходит дома в застиранном халате, — поучала мать.
И Ольга старалась, чтобы муж видел её всегда при параде. Вставала раньше, чтобы успеть накраситься до его пробуждения.
Но брак это не спасло. Дочь выросла, улетела из гнезда, и Ольга с удивлением заметила, что Сергей всё чаще предпочитал джинсы и свитера вместо привычных костюмов. Начал бегать по утрам, хотя и так выглядел подтянутым.
— Сейчас так модно, — говорил он. — Надо соответствовать времени.
Когда она заметила следы помады на его рубашке, прямо спросила о любовнице. Застигнутый врасплох, он пробормотал что-то невнятное, а потом сознался и попросил отпустить его.
— Разве я держу? Иди. Только назад не жди.
Сама собрала его вещи, не проронив ни слезинки. Сергей медленно одевался в прихожей, делая вид, что проверяет, ничего ли не забыл, а на самом деле украдкой поглядывал на неё — ждал, что она вцепится в него, станет умолять остаться.
Ольга стояла в дверях, скрестив руки. «Не дождёшься», — говорила её поза.
Муж ушёл, а она вернулась в комнату, плюхнулась на диван, уткнулась в жёсткую подушку и завыла, как подстреленная волчица. Жизнь потеряла смысл. Рыдала всю ночь. А утром решила принять горсть таблеток. Даже достала пузырёк. Но напоследок позвонила подруге.
Та почуяла неладное и примчалась.
— Не смей! Представь, как он будет этим козырять, если ты умрёшь из-за него. Все решат, что он такой ценный, что ради него мрут. Не делай ему такого подарка.
И Ольга не стала глотать таблетки. Постепенно начала приходить в себя, учиться жить одной. Неожиданно открыла в одиночестве свои плюсы. Можно спать допоздна, ходить по дому, как родилась, не краситься по выходным, не готовить много еды. Стала меньше есть, похудела, помолодела. На сэкономленные деньги покупала себе обновки. Шопинг — лучшее лекарство.
Потом дочь родила внука, и Ольга обрела новый смысл. Ей нравилось быть бабушкой. Она пела ему колыбельные, читала книжки, лепила куличики в песочнице.
Ольге страстно хотелось, чтобы Сергей случайно увидел её, понял, чего лишился. Представляла его с молодой женой. Готовит ли она ему кашу по утрам или только бутерброды? А может, он сам носит ей кофе в постель? Воображение тут же подкидывало картинки: муж в фартуке у плиты, тащит тяжёлые сумки из магазина…
Становилось невыносимо больно. Выходило, что и он счастлив без неё.
Однажды она гуляла с внуком во дворе, и к ней на лавочку подсел мужчина её лет.
— Погода-то какая! Лето, а ведь апрель только. Дети хорошо играют. Ваш внук? Похож. А девочка рядом — моя внучка Машенька. Красавица, правда?
Ему не нужны были ответы. Ему просто хотелось, чтобы его слушали.
— Знаете, когда у нас с женой родились дети, она меня к ним не подпускала, боялась, что что-то не так сделаю. А я и рад был. Не заметил, как они росли. Не помню, когда начали ходить, какое слово сказали первым. Всё мимо прошло.
Зато когда сын подарил внучку, я понял, чего лишился. Оказалось, нет ничего интереснее, чем наблюдать, как она растёт. Знаю о ней больше, чем родители. — Он вздохнул. — Вернуть бы время… Совсем по-другому вОна обняла внука покрепче, глядя, как тот лепит куличик, и вдруг поняла, что больше не хочет ни в кого вписываться — только в саму себя.