*Записи из моего дневника*
**«Бросила мне ребёнка и сбежала. Ах ты… Проспала, старая…»**
Мария застонала, качая головой из стороны в сторону.
В старом разбитом автобусе душно. В открытые окна врылся раскалённый воздух, но вместо прохлады он несёт дорожную пыль. Люди дремали, обессиленные духотой.
Впереди блеснули золотые купола церквушки, к которой жались деревянные домики. А за ними — серые крыши панельных пятиэтажек. Люди зашевелились, стали собираться. Кто поворотливее — уже рванули к дверям, чтобы первыми вырваться из душной жары.
Лишь одна женщина сидела неподвижно, уставившись в окно. Руки с синеватыми прожилками лежали на коленях. Крашеные волосы с тёмными корнями небрежными прядями спадали на бледное лицо. Губы сжаты, веки иссечены морщинами. Она выглядела как измученный жизнью человек, не ждущий от неё ничего хорошего.
Автобус с последним усилием дёрнулся и остановился на площади перед церковью. Народ уже толпился у дверей, торопясь выйти.
— Женщина, конечная! — крикнул лысеющий водитель, выглянув из кабины.
Она оглянулась. В салоне никого, кроме неё.
— Выходите уже! — раздражённо повторил он.
Она подняла потрёпанную сумку, медленно прошла по проходу.
— До свиданья, — пробормотала, не глядя на водителя.
Как только она ступила на землю, двери с лязгом захлопнулись. Женщина направилась к домам. Вдруг ударил колокол. Потом зазвонили остальные — переливчато, торжественно. Она замерла, подняв лицо к небу. Затем развернулась и пошла к церкви.
Цветы вдоль тропинки пахли сладко. Внутри храма повеяло прохладой и ладаном. Луч заката, прорезав пыль, легёл на старые половицы.
Шаги её каблуков нарушили тишину. Женщина села на скамью у входа.
— Вам плохо? Воды принести?
Рядом возникла девушка в платке, завязанном по-деревенски. Глаза — синие, с участием.
— Сейчас принесу.
Она исчезла, но скоро вернулась с гранёным стаканом.
— Пейте. Тут родник рядом — вода всегда холодная.
Анастасия взяла стакан. Вода была ледяная, даже зубы свело.
— Если что — скажите, — шелестя юбкой, девушка отошла к свечному ящику.
Женщина допила, подошла к ней.
— Спасибо. Ты местная? Знаешь всех?
— У нас посёлок маленький. А вам кого?
— Марию… Кулешову знаешь?
Девушка на миг застыла.
— Это моя бабушка. Только она умерла… год назад. А вы кто ей? — Она вышла из-за стойки. — Вы ведь… Анастасия?
Женщина не отвечала.
— Я Полина…
***
*18 лет назад*
Мария сидела на лавочке, щурясь от солнца.
— Мама…
Перед ней стояла дочь Настя, которую не видела больше года. В руках — свёрток с ребёнком и потрёпанная сумка.
— Вернулась… Так и знала, что этим кончится. Насовсем или опять сбежишь? — буркнула Мария.
Занавеска у соседей дёрнулась.
— Идём в дом. Нечего людям на нас глаза пялить.
Анастасия вошла следом. Быстро осмотрела избу, положила ребёнка на кровать.
— Пацан или девка? — равнодушно спросила Мария.
— Дочка… Полина.
— Я так и знала, — фыркнула старуха. — Видно, не сладко тебе пришлось, коли ко мне приползла. А что теперь делать собираешься?
— Мам, давай позже… Я еле ноги волочу.
— Ладно. Молоко хоть есть? — Мария презрительно— В церковь пойдём, — сказала Полина, беря мать за руку, и Анастасия, наконец, почувствовала, что её жизнь только начинается.