**Дневник Дмитрия**
Стоя на табурете с верёвкой в руках, я вдруг осознал, как это выглядит со стороны.
Я сидел на кровати в одних трусах, свесив ноги. Опять почудилось, что мать зовёт.
— Дмитрий, сынок… Дмитрий…
Почти каждую ночь просыпался от её голоса. Хотя знал — она не могла звать. Три недели назад её не стало. Но всё равно прислушивался, ждал.
Последние полгода она не вставала. Я перешёл на удалёнку, чтобы быть рядом. Пробовал нанять сиделку — та сбежала через три дня, прихватив деньги и мамины золотые серёжки. Больше я не рисковал.
Работая, постоянно прислушивался, бросался к ней по первому шороху. Выматывался так, что засыпал прямо за клавиатурой. В ту ночь тоже проснулся от её зова, влетел в комнату — а она уже не дышала. Рыдал, просил прощения за то, что вместе с горем почувствовал облегчение. Кончились её мучения. Я свободен.
Но радости не было. Только пустота.
Она всегда была бодрой, напевала, когда убиралась. Казалось, так будет всегда. Я не представлял, как она угасает.
Спать не хотелось. Взглянул на часы — половина седьмого. За окном — осенняя муть. Она просочилась и в комнату, затушевала краски. Тихо, пусто, серо.
Я словно тоже стал неживым. Оделся, подошёл к двери её комнаты. После смерти заходил туда лишь раз — за платьем для похорон. Резко толкнул дверь. В нос ударило запахом лекарств, застоявшегося воздуха. Не глядя на смятую постель, распахнул окно.
Холодный воздух ворвался внуштрь, и комната ожила. Я сорвал бельё, сбросил мамин халат, закинул всё в стиралку. Выбросил пузырьки с таблетками, вымыл пол. Не то чтобы стало легче, но дышать теперь можно. Вдохновившись, убрал всю квартиру.
За окном солнце пробилось сквозь тучи. Настроение поднялось.
Холодильник был пуст. В последние дни я ел что попало — протёртые супы для мамы, потом объедки с поминок. Теперь там плесневели огурцы в банке. Всё — в мусор.
Выпил кофе — скрутило желудок. Накинул куртку, пошёл выбрасывать пакет. По пути зашёл в магазин за хлебом, молоком, дешёвой колбасой.
Дома сожрал два бутерброда. Бельё из стиралки не помещалось в ванной. Решил натянуть верёвку в комнате. Нашёл моток в тумбе — мама хранила такие вещи «на всякий пожарный».
Вспомнил Ольгу. Мы встречались два года. Мама не противилась свадьбе, но я тянул. Любил её, но уставал от её планов. «Не женишься сейчас — не женишься никогда», — говорила мать. Я сдался. Но тут она заболела, Ольга сама отложила свадьбу. Кому охота возиться с больной свекровью?
Сначала приходила, помогала. Потом звонки стали реже. А потом и вовсе замолчала. После похорон я ей позвонил — она не пришла. И слава Богу.
Я забил гвоздь в дверной косяк (хорошо, что не поменяли старые деревянные двери на пластик), влез на табурет, начал привязывать верёвку.
«Выдержит ли мой вес?» — мелькнула дурацкая мысль.
Вдруг — стук каблучков в подъезде. В соседней квартире недавно поселилась девушка. Раньше жили старики, но они уехали в деревню, сдали жильё.
Каблучки замерли у моей двери. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась стройная брюнетка. Она уставилась на меня круглыми глазами.
Я опомнился: стою на табурете с верёвкой, вид — как у самоубийцы.
— Дверь была открыта, — сказала она. — Извините… но можете помочь?
Я спрыгнул. Она отшатнулась — и неудивительно. Не брился, под глазами синяки, футболка в пятнах.
— Что случилось? — буркнул я.
— Ключи потеряла… — она заковырялась в сумке.
Я не поверил. Как она без ключа открыла дверь? Или я её не запер?
— Нет, — она подняла на меня глаза. — Как теперь домой попаду?
— Вызовите слесаря.
— Сегодня воскресенье.
Воскресенье? Я и забыл.
Долго возился с замком, сломал его, но дверь открыл. Она нехотя поблагодарила, но не уходила.
— Курить можно?
Я кивнул. Она достала сигареты. Я услышал, как ключи звякнули в сумке. Понял: она решила, что я собираюсь повеситься, и пожертвовала замком.
— Я знаю, ваша мама умерла, — сказала она, выпуская дым.
— Да. Но вешаться не собирался. Кажусь рефлексирующим идиотом?
— Так и есть, — просто ответила она.
— Завтра слесаря вызывайте, — пробормотал я, чтобы скрыть смущение.
— Я мясо пожарила. Не съем одна. Пойдёте?
— Странная вы девица. Пойду.
— Меня Анастасия зовут. Ко мне или вам нести?
— Лучше к вам.
Я побрился, принял душ, надел чистую рубашку. В зеркале отразился почти красавец.
В её квартире пахло жареным. На столе — салат, вино. Мы болтали о пустяках, перешли на «ты».
— Дмитрий, давно просто гулял? — спросила она.
— Не помню.
Она мыла посуду, расставляла тарелки по размеру. Полотенце поправила три раза.
— Почему снимаешь? На студентку не похожа.
— От мужа ушла. Родителям — не хочу. Мама его обожает, будет уговаривать вернуться.
— Так… Он что, чистюля?
— Откуда знаешь? — удивилась она.
— По тарелкам видно.
Она рассмеялась.
— Он даже сексом занимался по расписанию.
Мы гуляли до ночи. В подъезде не решались разойтись.
— Ко мне или к тебе? — спросила она.
Ты странная. Нет… необыкновенная.
Я подхватил её на руки. Она прижалась, смеялась, когда я спотыкался в темноте.
Сердце колотилось. Я чувствовал себя живым.
Через месяц Анастасия переехала ко мне.
**Вывод**: Жизнь даёт шансы, даже когда кажется, что всё кончено.