**Запись в дневнике**
У Сергея была обычная семья. Мать и отец любили его, как и он их. В выходные ходили в кино и театры, зимой катались на коньках, а летом ездили в Сочи. Собирали ракушки, отец учил Сергея плавать… Потом разорилась фирма, где он работал. И отец запил. В пьяном угаре ругал правительство, президента, законы — все были виноваты в его безработице.
Когда мать, устав от его пьяных речей, просила лечь спать, он набрасывался на неё. В последнее время — сразу, без провокаций. Она отправляла Сергея в комнату, но он всё слышал: крики, звон разбитой посуды. Что он мог сделать?
Когда отец наконец засыпал, наполняя квартиру храпом и перегаром, мать приходила к Сергею и часто засыпала с ним в узкой кровати. Он замечал синяки на её руках, иногда на лице. Утром отец каялся, клялся, что больше не тронет её…
Проснувшись, мать тихо уходила. Отец, протрезвев, отправлялся «искать работу». Сергей оставался один, делал уроки. Учился в третьем классе во вторую смену. Сам разогревал обед, ел и шёл в школу. Вечером всё повторялось.
— Опять вчера бузил? — спросила соседка Анна Васильевна через стенку.
— Да, — коротко кивнул Сергей.
— Чего мать в милицию не зовёт?
— Опаздываю, — он поспешно ушёл.
— Беги, беги, — вздохнула старушка ему вслед.
Вернувшись из школы, Сергей застал мать на кухне. Отца не было — и он обрадовался. Рассказывал ей простые школьные новости, а потом сказал, что без отца лучше, и хорошо бы, если б он не вернулся. Мать косо посмотрела:
— У него трудный период, сынок. Устроится — всё наладится.
Но отец пришёл: громко раздевался в прихожей, роняя вещи. Мать сжалась, выглянула из кухни.
— Иди в комнату, — шепнула она, подталкивая Сергея в спину.
Он сидел и слушал. Сегодня было тише… Потом — короткий крик, глухой удар. Сергей выглянул: отец стоял над распластанной матерью, широко расставив ноги. Мальчик вскрикнул. Отец повернулся, глаза налились кровью.
— Сынок…
Сергей выбежал, позвонил к Анне Васильевне. Его трясло. Старушка, не разобрав толком, вызвала милицию и скорую. Отца забрали, мать увезли. Ту ночь Сергей ночевал у соседки.
Утром они поехали в больницу. Мать лежала под капельницами, не просыпалась. Врач увёл Анну Васильевну в коридор, а Сергей остался один. Он будил её снова и снова, потом пошёл искать соседку. Услышал сквозь приоткрытую дверь: «…в коме, вряд ли очнётся…» В ужасе убежал в парк.
Анна Васильевна нашла его на скамейке. Всю дорогу он рыдал. Дома старушка спросила:
— Родные есть?
— Бабушка в деревне.
— Далеко?
— Полтора часа на автобусе, потом три километра пешком.
— Дорогу помнишь?
— Я что, маленький? — обиделся Сергей.
— Завтра отвезу тебя, — пообещала она.
Но утром позвонила подруга: её мать умирала. Анна Васильевна растерялась.
— Провожу до автобуса. Ты уже большой.
На вокзале она попросила водителя присмотреть за мальчиком. Сергей уснул под рокот двигателя. Разбудила соседка:
— Парень, приехали!
Он вышел. Люди разошлись, на дороге остался один. Стало страшно, но солнце светило, листья шуршали под ногами. Сергей зашагал, напевая для храбрости: *«Белеет ли в поле пороша…»* Раньше они пели с матерью.
Прошёл одну деревню, потом вторую — с магазином. Засвистели с обочины. На поваленном дереве сидели два парня.
— Ты кто такой? — спросил старший.
— К бабушке еду.
— Школа?
— Так надо.
— Сигарет есть? — пискнул второй.
— Курение рост тормозит, — сказал Сергей.
Те загоготали.
— Мама сказала… А что ещё сказала? — старший сорвал с плеч рюкзак.
Сергей рванулся, но тот легко оттолкнул его. На землю полетели вещи, книга, забытые бутерброды.
— Когда моя мамаша мужиков приводила, меня на два часа гулять гнала. Тебя тоже от греха подальше? — похабно засмеялись они.
Сергей бросился в драку, но силы не равны. Его толкнули, подставили подножку. Упал на спину, больно ударился.
— Деньги дала? — старший рылся в карманах. — Тыща! Богач!
Сергей вскочил, пытаясь отнять купюру, но его снова повалили. Голова ударилась о край дерева…
— Мальчик, вставай, — склонилась старушка. — Как звать-то?
Он не помнил ничего. Рюкзака и куртки не было. Старушка увела его к себе, накормила, затем пошла к председателю. Вернулась с ним.
— Пусть ночует у тебя, а завтра участковый разберётся.
Наутро приехал милиционер. Расспрашивал, фотографировал. Сергея отправили в приют.
— Никто тебя не ищет. Будешь жить в интернате.
Там его прозвали Алёшей — по песне, которую он пел. Дети издевались, воспитатели клеймили хулиганом. Но учился он хорошо.
Перед Новым годом приехали спонсоры. Алёше достались только конфеты — он съел их все, прячась под лестницей. Воспитательница отругала:
— Ты же на концерте петь будешь!
Учительница музыки хотела, чтобы он пел новогодние песни, но он упрямо выбрал «Алёшу».
В зале — гирлянды, ёлка. Дети выступали. Когда Алёша запел, голос сначала дрожал, но к последнему куплету даже спонсоры вытирали слёзы.
Вдруг в зал вошла директор с женщиной. Та закричала:
— Серёжа!
— Это Алёша Пантелеев, — пыталась остановить её директор. — Он трудный, не домашний…
Женщина рванулась к сцене.
— Сыночек! Я везде искала тебя… — она замолчала, увидев пустой взгляд. — Помнишь, как на море поранил ногу? А котёнНо когда она обняла его, в памяти Сергея вспыхнули обрывки прошлого — море, больничная палата, отцовский голос — и он тихо прошептал: «Мама…».