Анастасия
Настя училась в университете и, как большинство студентов, подрабатывала по ночам. Матери помогать ей было нечем, а на одну стипендию в Москве не проживёшь.
После летней сессии она уехала к маме на три недели. Вернулась отдохнувшая, выспавшаяся, с сумками, набитыми домашними огурцами и банками малинового варенья, которые мама аккуратно уложила.
На привокзальной площади сумка вдруг стала вдвое тяжелее. Настя доплелась до остановки и с облегчением поставила её на скамейку.
Возвращаться в город было легко. У мамы хорошо, но Настя уже два года жила одна и привыкла к самостоятельности. Скучала по шумным улицам, по друзьям. Когда начала работать, смогла накопить на съёмную однушку и уйти из общаги.
Квартира — крохотная, в Люберцах, зато дёшево. Окна выходили на пустырь, заросший бурьяном, а за ним — лесная стена. Ночью — ни огонька, зато по утрам солнце заливало комнаты. А зимой от снега на пустыре было светло даже в полночь.
Под скамейкой кто-то заскулил. Настя наклонилась и увидела острую мордочку. В больших чёрных глазах — тоска и страх. Только тогда она разглядела поводок, привязанный к ножке скамьи. Присела на корточки. Такса отползла глубже, дрожа.
— Не бойся, вылезай, — осторожно потянула за поводок.
Нехотя, поскуливая, пёс выполз, но при малейшем движении Насти норовил забиться обратно. Она крепко держала поводок.
Собака тяжело дышала, язык свисал до земли. Август стоял невыносимо жаркий — вот такса и пряталась в тени.
Настя догадалась: хочет пить. Рядом торговали водой.
— Сейчас, — шепнула она таксе и подошла к киоску.
— Бутылку воды, пожалуйста, — попросила Настя у хмурой продавщицы. — А пустую банку не найдётся?
— Может, стаканчик? — усмехнулась та.
— Собаке неудобно. Вон там такса привязана. Не видели, сколько она тут?
Женщина щурится, смотрит на скамейку, вздыхает:
— Жестокие люди. Утром мужик на иномарке подъехал, привязал и уехал. Вон, держите банку. Грязная, правда.
Настя переплатила за воду, заботливо налила её в помытую банку. Такса, снова забившаяся под скамейку, осторожно подползла, зашумно лакала.
— Что с тобой делать? Ночью бродячие псы разорвут. Или бомжи на шашлык пустят. — Настя поморщилась. — Пойдёшь со мной? Выбора у тебя нет.
Она оставила в киоске номер на случай, если хозяин объявится. В маршрутке пёс сидел у неё на коленях, тихий. Дома он забился в угол, не интересуясь новым жильём. Настя сделала ему лежанку из пледа — такса тут же улеглась, следя за ней глазами.
— Как тебя звать? — перебирала клички. — Феликс?
Пёс гавкнул.
— Феликс, значит. — Ещё один лай. — Ты понимаешь? За что тебя бросили?..
Ночью Настя слышала, как когти цокают по полу. Феликс осматривал комнату, но при её движении сразу прятался. Через пару дней он уже встречал её у двери, виляя хвостом.
Двор был заставлен машинами — гуляли на пустыре. Настя отпускала поводок, боялась, что убежит, но он возвращался. Удивлялась, как он носится в траве на коротких лапах.
Сентябрь принёс учёбу и ночные смены. Феликс ждал её, радостно встречая. Настя уже не мыслила жизни без него.
В одно воскресное утро он рванул в лес. Настя звала его, но трава мешала идти. Внезапно лай оборвался.
На поляне подростки что-то разглядывали. Настя подошла — это был Феликс. Из бока торчал заострённый сук. Высокий парень дёрнул его — кровь хлынула.
Парень шагнул к Насте, сук в руках. Глаза пустые, мёртвые. Она побежала, трава цеплялась, сзади — топот. Рука вот-вот схватит…
Удар в спину. Настя упала, ждала новых ударов…
Но подростки исчезли. Прохожий помог ей встать.
— Они убили Феликса, — прошептала Настя.
Мужчина ушёл искать собак, вернулся с окровавленным свёртком.
— Живой. В ветлечебницу!
Но Феликс умер по дороге.
Настя не убирала его лежанку. Ночью ей чудился цокот когтей. Она замирала у двери, ожидая радостного лая…
Шли дожди. В магазине Настя столкнулась с тем самым парнем — серые пустые глаза. Он бросился бежать и попал под колёса.
Полицейский оказался тем самым прохожим.
— Это он… — прошептала Настя.
Через две недели звонок домофона разбудил её. На пороге — мужчина с сумкой.
— Извините, не с кем оставить.
В сумке шевелилось что-то. Маленькая такса.
— Думал, кобель будет похож на Феликса, но взял суку. Фиона.
Фиона лизнула Настю в подбородок. Та рассмеялась.
— Хорошо, что лежанку не убрали, — кивнул мужчина.
— Не смогла, — Настя прижала таксу. — Как вас зовут?
— Ярослав.
Фиона не была похожа на Феликса. Грызла обувь, спала в кровати. На прогулках Настя не отпускала поводок.
Иногда Ярослав возил их в парк. Фиона носилась по листьям, уши трепыхались на ветру. Они бегали втроём, и смех разносился далеко-далеко.