Анна училась в университете и, как большинство студентов, подрабатывала по ночам. Материальной помощи от мамы ждать не приходилось, а одной стипендии в Москве едва хватало на жизнь.
После летней сессии она на три недели уехала в родной городок к матери. Вернулась отдохнувшая, с полной сумкой домашних заготовок: варенья, солений и свежих овощей с огорода.
На привокзальной площади сумка казалась вдвое тяжелее. Анна еле дошла до остановки, поставила поклажу на скамейку и облегчённо вздохнула.
Она возвращалась с лёгким сердцем. В гостях у мамы было хорошо, но свою самостоятельность Анна ценила больше. Два года жизни в столице приучили её к шуму, суете и свободе. Благодаря подработке она смогла снять крохотную, но свою квартиру на окраине — в спальном районе, где за окном расстилался пустырь, а дальше темнел лес. Утром солнце заливало комнаты светом, а зимой снег слепил глаза даже ночью.
Вдруг раздался тихий скулёж. Анна заглянула под скамейку — там дрожала остроносая коричневая такса. Её большие чёрные глаза выражали тоску и страх. Поводок был привязан к ножке скамейки.
— Не бойся, вылезай, — Анна осторожно потянула за поводок.
Собака нехотя выползла, но при малейшем шорохе норовила скрыться обратно.
— Ты хочешь пить?
Рядом стоял киоск. Анна купила бутылку воды (здесь она стоила втридорога) и попросила у продавщицы пустую консервную банку.
— Для собаки? — продавщица фыркнула. — Её тут бросили с утра. Привязали и уехали.
Анна напоила таксу.
— Что же с тобой делать? Ночью тебя или бродячие псы загрызут, или бомжи на шашлык пустят. Пойдёшь со мной?
Она оставила в киоске свой номер, отвязала поводок и почти на руках донесла пса до маршрутки. Дома такса забилась в угол. Анна смастерила подстилку из пледа — собака тут же улеглась, следя за ней умоляющим взглядом.
— Как тебя звать? — Анна перебрала клички. — Может, Барсик?
Пёс тявкнул.
— Ладно, пусть будет Барсик.
Ночью Анна слышала, как он бродит по квартире. Но стоило ей пошевелиться — такса сразу пряталась обратно. Однако через пару дней Барсик освоился, радостно встречал её у двери, виляя хвостом.
Гуляли они на пустыре. Анна отпускала его с поводка — короткие лапы не мешали Барсику носиться по траве.
В сентябре начались занятия, и Анна снова стала работать ночами. Барсик ждал её, и она уже не представляла жизни без него.
Однажды воскресным утром он рванул в лес. Анна звала, но в ответ — тишина. Потом раздался визг, резко оборвавшийся.
Она бросилась в чащу и увидела троих пацанов. Они что-то разглядывали на земле.
При её появлении подростки вскочили. На траве лежал Барсик — в его боку торчал заострённый сук.
Самый рослый парень дёрнул сук — кровь хлынула из раны. Он шагнул к Анне, держа в руках окровавленное «копьё». Его глаза были пустые, как у мертвеца.
Она бросилась бежать. Трава цеплялась за ноги, сзади слышался топот. В спину что-то ударило — Анна упала. Но пацаны не стали добивать, скрылись.
Её подобрал проезжавший мимо мужчина. Они вернулись за Барсиком, но до ветклиники он не доехал.
Анна долго не могла убрать его подстилку. Иногда ей чудился стук когтей по полу…
Как-то раз, выходя из магазина, она столкнулась с тем самым парнем. Узнала его по глазам. Он метнулся под колёса внедорожника…
Прошло две недели. В хмурое воскресное утро Анну разбудил домофон. На пороге стоял тот самый мужчина с сумкой.
— Извините, что разбудил. Её не с кем оставить.
В сумке шевелилась такса.
— Думал, кобель будет похож на Барсика, но взял суку. Зовут Белка.
Анна прижала к себе дрожащую собаку.
— Спасибо… Я даже не знаю вашего имени.
— Глеб.
Белка оказалась непослушной, грызла тапки и спала в хозяйкиной постели. Анна больше не отпускала её с поводка.
Иногда Глеб возил их в парк. Белка носилась по листьям, а они бегали за ней, смеясь, как дети.
Жизнь продолжается. И порой она даёт второй шанс — если сердце готово его принять.