Она думала, что он просто калека-нищий! Кормила его каждый день, отдавая последнее… Но однажды утром всё изменилось!
Это история о бедной девушке по имени Алевтина и калеке-нищем, над которым все смеялись. Алевтине было всего 24 года. Она продавала еду в маленькой деревянной лавке у дороги в Ростове-на-Дону. Её лавка была сколочена из старых досок и жести, стояла под огромным дубом, куда народ заходил перекусить.
У Алевтины почти ничего не было. Кеды стоптаны, платье в заплатках. Но она всегда улыбалась. Даже когда уставала, приветливо встречала каждого. «Добрый день, проходите», — говорила она каждому, кто заглядывал в её лавку.
Каждое утро она вставала затемно, чтобы приготовить гречку, щи и пшённую кашу. Руки её быстро управлялись, но сердце ныло от тоски. У Алевтины не было семьи.
Родители умерли, когда она была маленькой. Жила она в крохотной комнатушке рядом с лавкой. Без света, без горячей воды.
Только она да её мечты. Однажды вечером, когда Алевтина мыла прилавок, мимо прошла её подруга Баба Катя.
«Ну чего ты всё улыбаешься?» — спросила Баба Катя. — «Живёшь, как и мы, в нужде».
Алевтина снова улыбнулась и ответила: «А плакать-то зачем? Слёзы кашу не сварют».
Баба Катя засмеялась и пошла дальше, но слова её застряли в сердце у Алевтины. Было правдой — у неё ничего не было.
Но она всё равно кормила людей, даже если у них не было денег. Она и не подозревала, что её жизнь вот-вот перевернётся.
Каждый вечер у лавки Алевтины происходило нечто странное. На углу дороги появлялся нищий калека. Он медленно подкатывал на старой коляске, отталкиваясь руками. Колёса скрипели по камням.
**Скрип-скрип-скрип.** Прохожие смеялись или зажимали носы. «Опять этот грязный мужик», — фыркал кто-то.
Ноги нищего были обмотаны тряпками. Штаны порваны на коленях. Лицо в пыли.
Глаза усталые. Кто-то говорил, что от него воняет. Другие шептались, что он ненормальный.
Но Алевтина не отворачивалась. Звала его Дедушка Яша.
В тот вечер, под палящим солнцем, Дедушка Яша подкатил к её лавке и остановился. Алевтина посмотрела на него и тихо сказала:
«Опять ты тут, Дедушка Яша. Вчера не приходил».
Дедушка Яша опустил взгляд. Голос у него был слабый.
«Не смог, — прошептал он. — Два дня не ел».
Алевтина посмотрела на стол. Осталась только одна тарелка щей с куском хлеба.
Это была её еда. Она замерла. Потом, не говоря ни слова, взяла тарелку и поставила перед ним.
«Ешь», — сказала она.
Дедушка Яша посмотрел на еду, потом на неё.
«Ты отдаёшь мне последнее… опять?»
Алевтина кивнула.
«Я дома ещё приготовлю».
Его руки дрожали, когда он взял ложку. Глаза были влажные. Но он не заплакал. Просто опустил голову и начал медленно есть.
Прохожие пялились.
«Алевтина, ну чего ты его кормишь?» — спросила одна женщина.
Алевтина улыбнулась.
«А если бы я сидела в коляске, разве мне не хотелось бы, чтобы кто-то помог?»
Дедушка Яша приходил каждый день, но никогда не просил.
Не клянчил. Не протягивал руку.
Просто сидел у её лавки, опустив голову, руки на коленях. Казалось, коляска вот-вот развалится — одно колесо вообще криво болталось.
Пока другие игнорировали его, Алевтина всегда приносила ему тарелку горячей еды. Иногда гречку. Иногда щи с хлебом.
И всегда с улыбкой.
В тот день, когда всё изменилось, Алевтина только что накормила двух школьников, как подняла глаза и снова увидела Дедушку Яшу.
Он сидел на своём месте, ноги по-прежнему в грязных тряпках, рубаха вся в дырах.
Алевтина улыбнулась, налила ему тарелку борща, положила кусок мяса и подошла.
«Дедушка Яша, — ласково сказала она, — кушай».
Дедушка Яша поднял на неё глаза. Они были усталые. Но когда он увидел её, в них появилась теплота.
«Ты всегда меня помнишь», — прошептал он.
Алевтина присела, поставила еду на табурет рядом с ним.
«Пусть весь мир тебя забудет, — сказала она, — но не я».
И тут перед её лавкой остановилась чёрная Audi.
Дверь открылась, и вышел мужчина.
Белая рубашка, тёмные брюки, ботинки, будто только что из магазина. Высокий, крепкий, с глубоким взглядом.
Алевтина быстро встала, вытерла руки об фартук.
«Добрый день», — сказала она.
Но мужчина смотрел не на неё.
Он смотрел на Дедушка Яшу.
Не моргнул. Просто смотрел.
Дедушка Яша продолжал есть, но Алевтина заметила — он перестал жевать.
Мужчина сделал шаг вперёд, наклонил голову, будто пытался что-то вспомнить.
Потом повернулся к Алевтине:
«Дайте мне, пожалуйста, тарелку борща. С мясом».
Алевтина быстро налила, подала. Но пока он ел, снова смотрел на Дедушку Яшу.
На этот раз его взгляд был неуверенным.
Он открыл дверь машины, сел и уехал.
На следующее утро Алевтина проснулась рано. Подмела перед лавкой, протёрла стол.
Но Дедушка Яша не приходил.
Прошёл полдень. Её сердце забилось сильнее.
Она спросила у Бабы Кати, у мальчишек, торгующих квасом, даже у таксиста — никто не видел старика.
«Может, укатил куда», — бросил таксист, плюнув.
Алевтина села у котла и смотрела на пустое место.
Прошло два дня. Дедушка Яша не появился.
Алевтина не могла улыбаться. Даже запах её любимого борща теперь казался ей горьким.
По ночам она сидела в своей комнате, держала последнюю тарелку, которую ему дала, и шептала:
«Дедушка Яша… ты никогда не пропускал. Даже в дождь. Даже когда болел. Почему сейчас?»
Она открыла окно, посмотИ когда она уже потеряла надежду, чёрная Audi снова остановилась у её лавки, и из неё вышел улыбающийся Дедушка Яша — теперь в дорогом костюме, с сияющими глазами, чтобы сказать ей: «Твоя доброта изменила не только мою жизнь, но и твою, Алевтина».