**Дождись меня**
Прислонился спиной к шершавой прохладной стене, закрыл глаза. Казалось, не сдвинусь с места. Но через несколько минут заставил себя оторваться и дойти до ординаторской.
Через пару часов вышел за ворота больничного городка. Две чашки крепкого кофе прогнали усталость. Прямо от ворот начиналась аллея, ведшая к дороге. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на асфальте дрожащий узор. Он не помнил, чтобы ходил здесь пешком — всегда приезжал на машине. Но сейчас вдруг захотелось пройтись по этим светлым пятнам, щурясь от солнца. Всё равно дома никто не ждал.
Виктор шёл медленно, наслаждаясь теплом, вспоминая отшумевшие тополиные метели. Лето перевалило за середину, впереди — отпуск. Сегодня он выиграл ещё один бой, отвоевал у смерти чью-то жизнь.
На скамейке сидела девушка в лёгком платье, склонившись над книгой. Рыжие пряди скрывали её лицо. Ему вдруг страшно захотелось её разглядеть. Подошёл, остановился.
Она перевернула страницу, не замечая его.
— Интересно? — спросил Виктор.
Девушка дочитала абзац, закрыла книгу, заложив пальцем страницу.
— «Дорогой мой человек», — прочитал он название вверх ногами.
Она подняла голову. Веснушчатое лицо, но это не портило — скорее, добавляло очарования. Чёрные глаза, пухлые губы. «Золотая», — подумал он, глядя, как солнце играет в её волосах.
— Медициной интересуешься или автор нравится?
— Подала документы в мединститут.
— Тогда мы почти коллеги. — Он улыбнулся и сел рядом.
— Вы ведь врач? — в её глазах вспыхнул интерес.
— Хирург.
— Правда? — она недоверчиво нахмурилась.
— А что, не похож? Или все хирурги в вашем представлении — седые и угрюмые?
Девушка рассмеялась.
— А какая у вас специализация?
— Хотелось бы сказать — пластический хирург. Звучит красивее. Но нет, обычная хирургия — аппендициты, желчные камни…
Она смеялась легко, заразительно.
Ему вдруг захотелось блеснуть перед ней опытом, показать себя бывалым врачом. Он начал рассказывать, что романтика в их работе — редкость, больше ответственности и усталости. Операционный стол — поле боя, где каждая ошибка может стоить жизни. Упомянул и сегодняшний случай, приукрасив историю переживаниями родных пациента.
Сначала она слушала настороженно, потом — с восхищением. И под её взглядом он почувствовал себя почти героем. Понимал, что хвастается, но остановиться не мог.
— Вы спасли человеку жизнь и так спокойно об этом говорите?
— Это будни. Любая операция — риск. — А ты кем хочешь стать?
— Пока не решила. Сначала надо поступить. — Она взглянула на часы и вскочила. — Ой, я опаздываю!
— Моя машина у больницы. Пойдём, подвезу.
По дороге она рассказала, что живёт с тётей Тоней — сестрой покойной матери. У них есть старый спаниель, Вермут, названный так давно умершим мужем тёти. Собаку нужно выгуливать вовремя, иначе будет беда.
— Тётя злая?
— Нет, добрая. Взяла меня к себе, хотя у неё больные ноги.
— А откуда ты?
— Я всегда жила здесь. Мама умерла, когда я училась в пятом классе. У неё болел живот, но она не шла к врачам. Я пришла из школы — она лежала без сознания. Вызвала «скорую», но было поздно — перитонит. Отец запил, потом попал под автобус.
У подъезда она оглянулась, помахала ему и исчезла за дверью.
Оставшись один, Виктор перестал чувствовать себя героем. Ему стало жаль её — столько испытаний в столь юном возрасте.
…
Через месяц, после отпуска, Виктор шёл по коридору. Санитарка мыла пол, рыжая прядь выбилась из-под шапочки. Что-то в ней показалось знакомым.
— Ты? — Она подняла голову, в глазах — радость. — Ты ведь собиралась учиться, а не работать?
— Поступила. Решила подработать до учёбы.
— Умно. Может, передумаешь становиться врачом.
— Посмотрим. — Она пожала плечами, и он вспомнил её имя — Катя.
С тех пор, встречая её в коридорах, он всегда останавливался поговорить.
Как-то увидел у ординаторской — она ждала его.
— Сегодня мой последний рабочий день. Скоро учёба. — Она покраснела, веснушки стали ярче.
— Давай отметим. Дождись меня, хорошо?
Через два часа он нашёл её в холле. Они поужинали в кафе, потом гуляли по набережной.
— Ты не торопишься? Тётя не волнуется?
— Она уехала в Псков. А Вермут умер… Ей было тяжело.
— Тогда поехали ко мне. Если честно, ноги гудят. Ты пила французское вино? Нет? Надо исправить.
Она согласилась.
В квартире он суетился, накрывая на стол.
— А где твоя жена? В отпуске? — спросила Катя, зайдя на кухню.
— Она ушла. Надоело, что я вечно на работе.
Они смеялись, болтали, спешно резали салат. Потом пили вино, торопясь говорить, боясь пауз.
Звонок телефона прервал их. Его срочно вызывали в больницу.
— Ложись спать. Дождись меня.
Ночью он оперировал жертв аварии. Утром спешил домой, впервые за месяцы. Мечтал, как откроет дверь, увидит её спящей, поцелует…
Осторожно вошёл. С кухни доносился звон посуды.
В дверном проёме он замер — перед ним стояла Вика в розовом халате.
— Привет, — сказала она буднично.
— Что ты здесь делаешь?
— Блины. Тебя ночью вызывали?
— Откуда ты знаешь?
— Она ушла, — Вика посмотрела ему в глаза. — Не бойся, я её не обидела. Хотя… она слишком молода для тебя.
— Зачем ты приехала?
— Я вернулась. У нас будет ребёнок.
Он онемел.
— Ты врёшь?
— Я не могла сказать сразу… боялась сглазить.
Виктор ушёл в комнату. В углу лежал смятый плед — он уткнулся в него лицом, вдыхая лёгкий запах её духов.
Ребёнка он ждал годами. Но теперь, когда Вика вернулась, радости не было. Решение уже принято — он не бросит своего ребёнка.
А Катя… золотая, невозОн видел её ещё раз — через окно палаты, где она сидела у постели тёти, и знал, что больше не подойдёт.