**Дневник**
После смерти отца Арина с мужем решили продать дом в деревне. Арина ждала ребёнка, и деньги нужны были срочно — чтобы купить квартиру побольше в городе.
Стоял тёплый сентябрь. Арина смотрела на деревню и не узнавала её. За последний год понастроили высоких заборов, на месте старых покосившихся изб выросли новые дома с яркими крышами. Только их дом остался таким же, каким она его помнила.
Игорь остановил «Ладу» у крыльца. Арина вышла из машины, потянулась. Тишина, да такая, что от свежего воздуха даже голова закружилась. Она отперла дверь и шагнула внутрь. Дом казался меньше, словно сжался за время их отсутствия.
Год здесь никто не жил. После смерти мамы отец приезжал сюда один. Участок большой, но он ничего не сажал — ходил в лес, на реку, рыбачил. Даже в прошлом году, уже тяжело болея, рвался сюда. Говорил, что здесь легче дышится, что воздух лечит.
В начале мая они привезли его сюда. И здесь Арина поняла, как сильно он сдал. Оставить его одного было нельзя. Уговорила вернуться в город. Через месяц отец слег, а в конце сентября умер.
Они с Игорем — городские, не будут сюда часто наведываться. Далековато, да и отпуск привыкли проводить на юге. А без ухода дом быстро разрушится. Он и так уже выглядит заброшенным. Вот и решили продать, пока ещё крепкий. Если со временем потянет к тишине и природе — купят дачу поближе.
Слёзы навернулись на глаза Арины от нахлынувших воспоминаний. Дом достался им от бабушки с дедушкой. Сначала умерла мама, потом — они, а в прошлом году — отец.
Арина остановилась перед портретом юной девушки на стене. Игорь занёс сумки, подошёл сзади, обнял её.
— Никогда не видел у тебя этой фотографии. Сколько тебе здесь? — спросил он, разглядывая снимок.
— Это не я, — тихо ответила Арина. — Это мама. Лет шестнадцать, наверное. Ещё в школе училась.
— Похожа. Думал, ты. — Он заглянул ей в лицо. — Дай ведро, схожу за водой, вскипятим чай.
Арина шмыгнула носом и направилась на кухню. Вернулась с оцинкованным ведром.
— Стояло перевёрнутым. Но сполосни. Колонка через два дома.
— Помню. — Игорь вышел, скрип пустого ведра постепенно затих.
Арина попробовала включить плитку — не работала. «Пробки выкручены», — вспомнила она. Нашла их под счётчиком, ввернула. Металлический диск начал нагреваться.
Огляделась. Ничего не хотела забирать отсюда. Разве что мамину фотографию. Надо сходить к соседям — вдруг кому-то вещи пригодятся.
После чая зашла к тёте Любе. Их дома разделял лишь низкий плетень.
— Продаёте? — сразу спросила соседка.
— Да, — кивнула Арина.
— Зайду, посмотрю. Хотя своего добра хватает. Другим сказать?
— Спасибо.
Вернувшись, застала Игоря за разбором старых бумаг. Всё равно печь нужно растопить — в доме сыро. Пока муж возился с дровами, Арина полезла на чердак по скрипучей лестнице.
— Может, я? — крикнул снизу Игорь.
— Нет, сама.
Раньше она боялась забираться сюда. По ночам слышались шаги — то ли коты, то ли дом оседал, как говорил отец. Но Арина всё равно накрывалась с головой одеялом.
Солнце пробивалось сквозь маленькое окошко, пылинки танцевали в его луче.
— И ничего здесь страшного, — сказала вслух Арина.
Тени в углах будто сжались. Она осторожно обходила паутину, натянутую между верёвками — когда-то бабушка сушила здесь бельё. В одной из коробок нашла ёлочные игрушки. «Ставили ёлку…» — удивилась Арина. Она никогда не была здесь зимой.
В другой коробке — детские игрушки, которых она не помнила. В углу стояла старая прялка. Ничего ценного.
Перед тем как уйти, взгляд зацепился за уголок тетради, торчащий из-под доски. Потянула — вытащила пожелтевший дневник. Листы слиплись от времени.
Чужие дневники читать нехорошо. Но мамы не было уже много лет, а её мысли остались. Да и зачем тогда писать, если не для того, чтобы однажды кто-то прочёл? Почему она спрятала его так далеко?
Арина села на перевёрнутое ведро, открыла наугад.
**21.06.1988**
Вчера приехал Андрей. Как он изменился! Сегодня встретились у реки. Он уже плавал. Увидел меня — вышел. Выше на две головы. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой…
**23.06**
Сказал, что я красивая. Смотрел так, что стало жарко. Думаю только о нём…
Арина оторвалась от страницы. Она знала маму только как маму — взрослую, степенную. А здесь — влюблённая девушка, совсем не в отца.
Стало неловко. Имеет ли она право на эти мысли? Но если мама хотела скрыть — зачем не уничтожила дневник?
Любопытство пересилило. Листала дальше, натыкаясь на описание поцелуев, признаний.
**25.08**
Он уехал. Будь я птицей — полетела бы за ним. Вряд ли вернётся. Поступает в институт. Неужели это конец?
Потом — перерыв. Следующая запись — через семь лет.
**06.07.1995**
Игорь уговорил поехать в деревню. У него новый проект, отпуска не будет. Не хочет, чтобы я сидела в душном городе. Да и отцу помочь надо. Приедет на выходные. Отец обрадовался. Вчера испёк пирог — почти как у мамы. Держится, хотя до сих пор тяжело переживает её смерть.
Арина удивилась: она подумала то же самое, вернувшись сюда.
*Это я изменилась, не дом.*
Видела Андрея. Поздоровались издали. Я сразу ушла. Но из-за занавески видела — он смотрел на окна. Всё, поезд ушёл. Я люблю мужа. Хотя сердце ёкнуло…
**07.07**
Он пришёл к реке, когда я полоскала бельё. Ушла, не дожидаясь. Лишние разговоры ни к чему. Но он смотрел так, что хотелось провалиться…
Арина перелистнула страницы. Между ними — засохший цветок. Рассыпался в руках.
**15.07**
Что я натворила?! Нет мне оправдания…
**16.07**
ИгорьАрина закрыла тетрадь и тихо прошептала: “Спокойной ночи, мама”, — словно впервые по-настоящему прощаясь с ней.