— Ты это для сына делаешь? Не надо. Я начну надеяться, а ты не сможешь меня полюбить.
Выходя из больницы, Татьяна столкнулась в дверях с мужчиной.
— Простите, — пробормотал он, задержав на ней взгляд. Но уже через секунду его лицо исказилось лёгким презрением. Он отвернулся и, кажется, тут же забыл о её существовании.
Сколько таких взглядов ей доводилось ловить! На стройных девушек мужчины смотрели иначе — их глаза становились липкими, жадными. От несправедливости Татьяне было горько. Разве она виновата, что родилась такой?
В детстве все умилялись её пухлым щёчкам, кругленьким ножкам. Но в школе на физкультуре её всегда ставили первой в шеренгу среди девочек — самая широкая. Дразнили «пышкой», «пончиком», «колобком». А то и хуже — самые обидные прозвища даже вспоминать не хотелось. Дети бывают жестоки. Учителя видели, но ничего не делали.
Татьяна перепробовала кучу диет, но голод сводил её с ума, и она срывалась. Похудев на пару кило, быстро набирала обратно. Лицо у неё было милое, но полнота всё портила.
Она мечтала стать учительницей, но передумала — боялась, что школьники будут шептаться за её спиной. Вместо этого поступила в медучилище. Когда людям плохо, им не важно, как выглядит тот, кто им помогает, лишь бы боль унял.
В группе парней не было, а девчонки были заняты собой — влюблялись, выходили замуж. А Татьяна всегда одна. На парах подруги просили её сесть вперёд — прятались за её спиной, чтобы преподаватель не вызвал.
Она с грустью смотрела на красивые платья в витринах. Таким, как она, такое не носить. Одевалась в бесформенные кофты и широкие юбки, чтобы скрыть бока. Зато училась хорошо, уколы ставила ловко — старушки её обожали.
Как-то раз пошла с подругами на каток. Подростки тыкали в неё пальцами: «Смотри, бегемот на коньках!» Хохот за спиной резал, как нож.
Мама пыталась её сватать — знакомила с сыновьями подруг. Пару раз Татьяна даже сходила на свидания. Один парень, увидев её, демонстративно отвернулся, делая вид, что никого не ждёт. Другой, не успев познакомиться, полез обниматься. Она его оттолкнула — он шлёпнулся в лужу. «Чё выпендриваешься? Да я тебя осчастливил! Кому ты такая сдалась?» — орал ей вслед. После этого Татьяна зареклась ходить на свидания. Лучше уж одной.
В соцсетях поставила на аватарку Шмельку из «Барбоскиных». Какой-то парень написал в комменты: «А в жизни так же выглядишь?» Она честно ответила: «Да, только не зелёная». Он решил, что это шутка: «Наверное, от поклонников устала, вот и отпугиваешь». Предложил встретиться. Татьяна тут же свернула разговор.
Однажды в больничном коридоре на неё налетел мальчишка лет шести.
— Куда несёшься? Тут больные, нельзя шуметь! — Она поймала его за руку.
— Хотел на линолеуме покататься, — честно признался малыш.
— Ты с кем пришёл?
— С папой, к бабушке. А где тут туалет?
— Пойдём, — Татьяна отвела его в конец коридора. — Сам справишься?
Мальчик снисходительно хмыкнул. На этого «маленького мужика» она не обиделась. Через минуту за дверью спустили воду, и он вернулся.
— Теперь веди меня к бабушке, — сказала Татьяна.
Малыш вздохнул и поплёлся рядом. Остановился у одной из палат, сделал серьёзное лицо и приложил палец к губам: «Тссс!» Татьяна еле сдержала смех.
— Вон та, кажется, — ткнул он в дверь четвёртой палаты.
— Кажется? То есть ты выбежал и не запомнил? Или цифры не знаешь? — Татьяна нахмурилась — это же мужское отделение.
— Я всё знаю! — обиделся он. — Вон её дверь! — Показал на пятую палату.
— Ах ты, проказник! — Татьяна сделала вид, что сердится. Мальчик заливисто рассмеялся. — Как тебя зовут?
— Ваня! — ответил он, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина.
— Ваня, где ты пропадаешь? — строго спросил он, но тут заметил Татьяну. Взгляд скользнул по ней — равнодушный, оценивающий. И тут же потух. — Он мешал?
Сколько таких взглядов она видела…
— Нет, не мешал. Не ругайте его, — буркнула Татьяна и пошла прочь.
— Пошли, попрощайся с бабушкой, — услышала она за спиной.
На следующий день Ваня с отцом снова навестили бабушку. Мужчина прошёл мимо, даже не взглянув. Татьяна показала ему язык. В этот момент мальчик обернулся, засмеялся и поднял большой палец.
После тихого часа Татьяна зашла в пятую палату.
— Анна Семёновна, как самочувствие? Внук приходил?
— Видели его? Правда, славный мальчишка? Хоть бы дожить, чтобы увидеть, каким он станет…
— Какое «дожить»! Вы ещё праправнуков нянчить будете! — бодро сказала Татьяна.
— Дай бог… Только вот беда — без мамы растёт.
— Его мама…
— Жива, не умерла. Сбежала, оставила нам сына.
— Вы сказали «нам»…
— Ваня мне не родной. Сын женился на красавице. А после свадьбы она призналась — мол, ребёнок есть. Разве так семейную жизнь начинают? Муж чуть инфаркт не схватил. Теперь вот я здесь.
Два года назад мать Вани уехала за границу — ей предложили контракт. Она моделью работала. Ребёнок мешал карьере. А женщины, с которыми теперь встречается мой сын, все такие же — красивые, холодные. Ваня их не принимает…
Весь день Татьяна ходила под впечатлением. Когда вечером зашла сделать укол, Анна Семёновна всхлипывала.
— Вам же нельзя волноваться!
— Да я не волнуюсь… Вот, смотрите. — Она протянула рисунок. На нём был мальчик, держащий за руки папу и маму.
— Ваня ищет себе маму. Кажется, он вас нарисовал, Татьяна.
— Нет, это его мама.
— Свою мать он уже не помнит. Она худенькая была. А тут — полненькая.И когда Татьяна впервые за долгие годы разрешила себе улыбнуться в ответ на тёплый взгляд Сергея, она вдруг поняла, что настоящая любовь не смотрит на цифры на весах, а видит только сердце.