День прощения
Последним автобусом Арина вернулась из райцентра в родную деревню. Весь день бегала по делам: то в больницу за справками, то в ритуальное агентство, потом снова в больницу – отнести в морг узелок с одеждой, который мама сама собрала заранее. Успела заскочить к себе в городскую квартиру, переодеться в чёрную кофту.
Арина плюхнулась на стул у стола, вытянула нывшие ноги, сил раздеться не было. В доме похолодало – надо бы печку затопить. Утром уехала, а теперь уже темно. Она равнодушно смотрела на грязные следы на полу – от сапог фельдшера, мужчин, выносивших маму, соседей. Только сейчас спохватилась, что весь день дверь была нараспашку, а на дворе-то октябрь. Не знала, можно ли мыть пол в такой день. Решила оставить как есть.
За дверью послышались шаги. Арина вскочила, подумала, что это наконец приехала Люда, но в комнату вошла соседка.
– Видела, как ты вернулась. Чем помочь? – спросила тётя Валя, мамина подруга.
– Ничем. – Арина снова опустилась на стул.
– Холодно у тебя. Я печку растоплю. – Тётя Валя вышла и вскоре вернулась с охапкой дров, засуетилась на кухне.
На секунду Арине показалось, что это мама, что смерть ей приснилась…
– Ну вот, скоро тепло будет. – В комнату вошла не мама, а тётя Валя. – Не беспокойся о поминках. Завтра похороны? Поезжай в райцентр, а мы тут с Надей всё сделаем. Людка-то в курсе? Приедет? – спросила она.
– Телефон не берёт, смс отправила. Не знаю. Спасибо вам, – еле разжала губы Арина.
– Да ладно, свои же. Я с твоей матерью как сестра была. – В голосе соседки прозвучал упрёк, и Арина подняла на неё глаза. – Ладно, пойду, – смутилась тётя Валя и направилась к двери. Взялась за ручку, но задержалась. – Дверь завтра не закрывай, ладно?
Арина кивнула, закусив губу. В печке потрескивали дрова, пламя гудело в трубе, дом ожил. И уже не чувствовалось то тяжёлое одиночество, что навилось после маминой смерти. Говорят, в первые дни умершие рядом. Арина огляделась, но ничего не ощутила.
Мама в последнее время сильно болела. После смерти отца она словно сломалась, быстро угасала. Арине иногда казалось, что она не хочет жить, торопится к нему. Стала угрюмой и молчаливой. После школы Арина уехала в райцентр, поступила в техникум на бухгалтера.
Каждые выходные приезжала к маме – деревня недалеко. Привозила продукты, помогала по хозяйству. В прошлом году мама резко похудела. Арина свозила её в больницу, услышала страшный диагноз. Мама восприняла его равнодушно, даже, наверное, с облегчением.
Когда мама уже еле вставала, Арина взяла отпуск и приехала. Через месяц мамы не стало. Последние два дня та не ела, не говорила, была в забытьи.
Арина постоянно разговаривала с ней, не важно, слышит ли она. Так было не так страшно. В последний день она просила у мамы прощения за всё, гладила её худую руку, умоляла не оставлять её одну.
Говорила, что скоро приедет Люда. При имени дочки веки мамы дрогнули, но глаза не открыла. Может, уже была там, с отцом, куда так стремилась?
Отец был работящий, пил мало, что редкость для деревни. Многие женщины к нему льнули, но он любил маму. С зарплаты всегда приносил им с сестрой гостинцы.
Умер он рано, точнее, погиб. Мама так и не смирилась. Арине тогда было семь, а Люда уже заканчивала девятый класс. Как уехала в училище – вернее, сбежала после трагедии, – так ни разу не вернулась.
Перед смертью мама просила Арину позвать сестру. Та звонила, писала, но телефон молчал. В последний раз написала, когда мама умерла, но Люда не ответила. Арина врала маме, что у Люды дочка заболела. Та вот-вот приедет. Верила ли мама?
Год назад, узнав диагноз, Арина позвонила сестре, попросила приехать. Люда отреагировала холодно:
– Она меня выгнала, разве забыла? Не приеду.
– Вы обе неправы. Она может умереть, помиритесь… – уговаривала Арина.
– Я не виновата в смерти отца. Я же ребёнком была. А она думала, каково мне, когда выгоняла? – голос Люды дрогнул.
– Она не выгоняла, просто наговорила лишнего. Она переживала…
– Не приеду, – отрезала Люда и бросила трубку.
«Значит, не приедет», – подумала Арина.
Она сняла пальто. В доме стало теплее, но её знобило. «Неужели простыла?» Включила электроплитку, поставила чайник.
Есть не хотелось, но горячий чай был кстати. Кухня, всегда сиявшая у мамы чистотой, теперь выглядела неубранной. Кому теперь это нужно? Арина тряпкой протёрла стол, словно мама могла её отругать.
Надо решить, что делать с домом, но без Люды нельзя. В райцентре всё есть, а сюда не наездишься. Вряд ли и сестре дом нужен. «Неужели даже на похороны не явится?»
В этот момент хлопнула дверь. Арина прислушалась – шагов не слышно. Уже стемнело, дверь она не закрывала. Может, тётя Валя вернулась?
Страх пополз по спине. Арина вскочила, готовая бежать, но куда? Только в окно. И тут в комнату вошёл кто-то. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно. Она выглянула из-за печи и увидела Люду.
– Слава Богу! – Арина бросилась к сестре, обняла, прижалась щекой к её холодной щеке.
Люда не ответила на объятия.
– Не ждала? – её голос был сух, как осенний лист.
– Ждала! Раздевайся, чай горячий. Правда, только сушки и варенье…
– Не надо, – перебила Люда.
Арина подошла ближе.
– Она здесь умерла? – Люда кивнула на кровать.
– Да. Я была рядом. Тебя ждала. – Радость в голосе Арины угасла.
Люда сняла пальто, бросила на кровать. Подошла к родительской фотографии на стене. Арина повесила пальто на вешалку, встала рядом.
– Завтра похороны? – не отрываясь от снимка, спросила Люда.
–Они стояли молча перед фотографией, и в тишине между ними наконец-то начал таять многолетний лёд.