— Но сама же предложила маму к нам забрать. Я тебя не заставлял,— буркнул Кирилл Насте.
Настя после университета устроилась в контору, где трудился Кирилл. Он сразу приметил скромную миловидную девушку. Как старожил, устроил ей экскурсию по офису, а вечером уже караулил у выхода на своём стареньком «Жигулёнке». Так и начался их роман. Через полгода сыграли свадьбу.
Квартиру Кирилл купил незадолго до этого, но на ремонт денег не осталось. Выручили родители Насти. Молодые с азартом взялись за обустройство гнёздышка: бегали по строительным рынкам, спорили над выбором обоев, а по вечерам, запачкавшись клеем, клеили их сами. Иногда звали друзей — работа шла весело и быстро. Настя подбирала мебель и милые безделушки для уюта. Когда ремонт закончили, отгуляли на славу. Теперь, казалось, оставалось только наслаждаться жизнью.
— Здорово, правда? Давай с детьми повременим. Вот съездим куда-нибудь, отдохнём, а потом… — мечтал вслух Кирилл.
Стоял тёплый июнь, в воздухе кружился тополиный пух. Отпускной сезон в разгаре. По вечерам супруги строили планы: сравнивали отели, выбирали курорты, бронировали билеты. Но жизнь внесла свои коррективы.
Однажды утром, пока Настя подводила ресницы на кухне, а Кирилл следил за закипающим кофе, раздался звонок.
— Насть, кофе готов,— сказал он, подняв трубку.
Настя потянулась за кружкой, но тут Кирилл взорвался:
— Что?!
Рука дёрнулась, кипяток обжёг губы, а кофе растеклось по столу неопрятной лужей.
— Что случилось? — Настя всмотрелась в изменившееся лицо мужа.
— Мама в больнице. Звонила соседка. Поеду разбираться. Ты доберёшься на работу сама? Предупреди, что я задержусь.
— Да, конечно… — Она машинально смотрела на коричневую лужу.
— Беги, потом уберёшь. Автобус ждать не будет,— бросил Кирилл, и Настя покорно рванула на остановку.
Она шла, облизывая обожжённые губы, когда мимо с громким сигналом промчался их «Жигулёнок». Настя помахала ему вдогонку.
— Как мама? — спросила она, когда через три часа Кирилл зашёл в офис.
— Плохо. Инсульт. Правая сторона парализована, речь не восстановилась. Врачи говорят, шансов мало. Одна она не выживет.
— Тогда забираем её к нам. О чём тут думать? Или предлагаешь каждый день после работы к ней мотаться? Кормить, пеленки менять… А так всё под рукой.
Кирилл согласился так быстро, что Настя заподозрила: он ждал этих слов.
Через три недели Изольду Львовну, мать Кирилла, привезли из больницы. Супруги отдали ей свою спальню.
— Может, отпуск по очереди возьмём? Как её одну оставлять? — шёпотом спросила Настя на кухне.
— Насть, ты же женщина, тебе сподручнее. Оставайся дома, а я договорюсь, чтобы тебе работу на удалёнку оформили. Все деньги в квартиру вбухали. На сиделку не потянем. Плюс лекарства, массажи… — Кирилл говорил, а Настя безропотно кивала.
Она вертелась, как белка в колесе: кормила Изольду Львовну с ложки, меняла памперсы, едва присаживалась за компьютер — свекровь мычала, звала. Ещё и магазины, готовка… Когда Кирилл возвращался с работы, Настя валилась с ног.
Усталость копилась, а с ней — обида на мужа, который даже в комнату к матери заглядывал только для галочки. Она делала ошибки в отчётах, начальник возвращал документы на доработку. Потом позвонил и сообщил, что Кирилл попросил её уволить…
— Да неужели вы не можете ложку держать?! Хоть немного помогите мне! — срывалась Настя на свекровь.
— Как ты мог решить за меня?! — набрасывалась на мужа.
— Ты не справляешься.
— А ты мог бы и помочь! Я из последних сил выбиваюсь… — Она схватилась за голову. — Этот запах сводит меня с ума. Меняю памперсы, проветриваю — она стонет, что холодно…
— Но это ты сама предложила маму к нам взять. Я тебя не заставлял,— холодно заметил Кирилл.
Настя аж задохнулась. Выходит, это она сама на свою шею петлю накинула.
Однажды Кирилл пришёл домой ночью пьяный с корпоратива. Настя ждала его, не сомкнув глаз. Они опять кричали, ругались. Ссоры стали ежедневными. Настя не могла больше терпеть. Она распахнула шкаф и начала швырять платья на диван.
— Всё, хватит. Это твоя мать. Сам за ней и ухаживай. Я ухожу…
Вдруг из спальни донеслось мычание.
— Ну что ещё?! — ворвалась Настя в комнату.
Изольда Львовна плакала. Слёзы катились по щеке. Настя вытерла их полотенцем. Свекровь схватила её за подол халата и прохрипела:
— Не у…ходи…
Настя села на край кровати и разрыдалась. Изольда гладила её по волосам.
— Простите… Я так устала… — Настя вскочила и выбежала из комнаты.
В дверях она столкнулась с мужем. Её взгляд мог бы спалить его дотла.
На следующий день Настя сбежала из дома к подруге. Они пили вино, плакали, говорили.
— Слушай, а если… ускорить? — подруга многознательно подняла палец кверху.
— Ты что такое говоришь?! — возмутилась Настя.
Хотя… честно говоря, такие мысли и ей в голову приходили. И это пугало.
Через месяц Изольда Львовна умерла ночью. Врачи сказали — язык запал, перекрыл дыхание. Но Настя винила себя: не досмотрела, проспала…
На кладбище она стояла у гроба, ничего не чувствуя. Кирилл напоказ утирал слёзы. «Не ухаживал, не заходил, а теперь разыгрывает скорбь»,— думала Настя с отвращением. Она не стала ждать погребения и ушла. Оглянулась паПрошёл год, и теперь, глядя на Даню, который нежно обнимал её за плечи, Настя наконец поняла — иногда, чтобы обрести счастье, нужно просто отпустить прошлое.