**Второй шанс**
На душе у Вари было пусто, как всегда после посещения кладбища. В автобусе, кроме неё, ехало ещё несколько человек. Все погружены в свои мысли.
Машина свернула с окружной дороги в город. За окном потянулись одноэтажные домики окраин. Скоро их не станет — на их месте вырастут новые кварталы с широкими проспектами и высотками.
Варя неожиданно вышла на ближайшей остановке. Вдруг в следующий раз этот район, где она выросла, исчезнет навсегда? Она шла по улице с облупившимися двухэтажками, сердце сжималось от тревоги — а вдруг не узнает родной дом, где прошли её самые счастливые годы?
Стёкла во многих окнах выбиты, подъездные двери распахнуты, словно немые кричащие рты. Жильцов давно расселили в новые квартиры. Пустотину нарушали лишь редкие проезжающие машины. Вот и её дом. Варя улыбнулась ему, как старому другу.
Без людей дом казался мёртвым. У подъезда осталась старая скамейка, почерневшая от времени. А через два дома уже высилась стрела подъёмного крана — скоро дойдёт очередь и до этого здания.
Варя закрыла глаза и вдруг ясно увидела маму в окне второго этажа — та высматривала её среди девчонок, играющих в «классики» во дворе. Из открытых окон доносился звон посуды, пахло жареной картошкой. В чьей-то квартире бубнил телевизор. А из окна тёти Гали раздавался её визгливый голос — она ругала мужа, вернувшегося пьяным.
— Варька, обедать! — донёсся из прошлого мамин голос.
Варя вздрогнула и открыла глаза. Ни мамы, никого. Только пустые глазницы окон смотрят на неё равнодушно.
Но остановиться было уже невозможно — воспоминания нахлынули с новой силой…
***
— Варька, обедать! — кричит мама из окна.
Она бежит по облупившимся ступеням на второй этаж, влетает в квартиру и ещё в прихожей слышит: «Руки помыл? Садись!» А папа сидит между столом и холодильником, читает газету, ждёт, когда все соберутся…
Варя так живо всё вспомнила, что даже почувствовала запах щей. По щекам покатились слёзы. Она провела пальцами под глазами, смахнула их.
А вот она идёт в школу с портфелем. Не успела отойти от дома, как сзади раздался топот — это бежал Витька.
— Варь, подожди! — крикнул он.
Догнал, зашагал рядом.
— Дашь алгебру списать?
— А вечером почему не зашёл? — спросила Варя.
— Твоя мать смотрит на меня, как на вора.
— Выдумываешь. — Она украдкой взглянула на профиль Вити.
Как он изменился за лето! Вытянулся, волосы выгорели на солнце, смуглая кожа стала ещё темнее. Из ворота рубашки торчала тонкая шея, на которой пульсировала жилка. Она запомнила её — однажды заметила и не могла забыть.
Когда он стал таким? Варя то узнавала, то нет своего соседа Витьку, жившего в том же подъезде на первом этаже. Увидел её в окно и выбежал следом.
Витя почувствовал её взгляд и тоже посмотрел. Она не успела отвести глаза. Его чайные глаза обожгли, щёки вспыхнули, сердце застучало часто и неровно.
Отцы обоих работали на заводе, от него же получили эти квартиры. Мама Вити трудилась там же бухгалтером, а мама Вари — медсестрой в больнице. Завод и сейчас тут, недалеко, дымит толстыми трубами.
— Куда поступать будешь? — неожиданно спросила Варя.
— В политех. После института — на завод инженером, а потом стану директором и всё здесь изменю.
— Правда? — удивилась Варя. — Никогда не слышала, чтобы кто-то мечтал стать директором завода.
— Не веришь? А вот увидишь.
— Инженером — понятно. Но зачем тебе этот завод? Его же скоро закроют. Оборудование старое, цеха разваливаются.
— Много ты понимаешь, — серьёзно ответил Витя. — Его не закроют. Он градообразующий. Без него тысячи людей без работы останутся. А ты куда?
— В университет. Только не здесь, а в Москве. Буду переводчиком, объеду полмира. Хотя врачом — тоже неплохо. Ещё год впереди, успею решить.
В последнее воскресенье сентября всем классом поехали на дачу к однокласснику — день рождения отмечать. Дача на берегу Волги. Под ногами шуршали жёлтые листья, низкое солнце слепило глаза.
После застолья все разбрелись по лесу. Там Витя впервые поцеловал Варю.
Этот год стал для них сумасшедшим. Они сходили с ума от любви, целовались до изнеможения. Однажды, когда мама Вари дежурила в больнице, а отец задержался на заводе, Витя пришёл к ней «списать задачи».
Тогда всё и случилось — быстро, неловко. Оба растерянно смотрели друг на друга. Варя взяла с него слово, что этого больше не повторится. Он кивнул и ушёл. На следующий день шли в школу молча.
Лишь через несколько дней заговорили об этом.
— Окончим школу — поженимся, — сказал Витя.
— Но я уеду, — тихо ответила Варя.
— Не уезжай.
Тогда они впервые серьёзно поссорились.
На школьном новогоднем вечере Варя случайно увидела, как в тёмном классе Витя целовался с Иркой. В слезах убежала домой. Начались каникулы, и стало легко избегать встреч. Но он сам пришёл к ней.
— Ты меня избегаешь. Почему?
— У тебя теперь есть Ирка. Я видела, как вы целовались.
— Она сама набросилась!
Варя знала Ирку — та не упускала ни одного симпатичного парня. А Витя стал действительно красивым. От ревности сводило зубы.
Но время шло, Ирка исчезла из его жизни. Варя успокоилась. Весь одиннадцатый класс они безумно любили друг друга, но держали себя в руках, пытаясь вернуть прежнюю дружбу.
После последнего звонка всем классом отправились на катере по Волге. Остановились у соснового бора. Потом незаметно сбежали в лес. И снова целовались.
— Не уезжай. Можно учиться и здесь.
— Поехали со мной.
— Мать не отпустит. У отца сердце шалит. А здесь практика на заводе. Пять лет пролетят быстро. Ты вернёшься, и тогда…
— Соловьёва! Козлов! Где вы? Пора! — позвала классная руководительница.
Они вышли кОна обняла его крепко, навсегда, и больше не отпускала.