Странный сон
На сердце у Фаины было так тяжело, будто весь мир сжался до размеров пустой бутылки. В автобусе ехали ещё люди, но все словно растворились в своих мыслях.
Машина свернула с объездной дороги в город. За окном потянулись старые домишки окраины — одноэтажные, с облупившейся штукатуркой. Скоро их снесут, и на этом месте вырастут новые кварталы с высокими домами, будто грибы после дождя.
Фая вдруг вышла на ближайшей остановке. Вдруг в следующий раз этого района уже не будет? Она шла по улице, обнимая себя за плечи, и тревожно всматривалась в каждый дом, боясь не узнать тот самый, где прошла её счастливая пора.
Окна зияли пустыми глазницами, двери подъездов распахнуты, будто старый человек, зевающий перед смертью. Жильцов давно расселили. Только ветер гуляет по опустевшим дворам. И вот он — её дом. Фая улыбнулась ему, как родному лицу.
Без людей дом казался неживым. Только почерневшая скамейка у подъезда напоминала о прошлом. А в двух шагах уже возвышалась стрела подъёмного крана — вот-вот снесут и этот дом.
Фая закрыла глаза и вдруг увидела маму в окне второго этажа: та высматривала её среди девчонок, прыгающих по нарисованным мелом квадратикам. Из распахнутых окон доносился звон посуды, пахло жареной картошкой. В чьей-то квартире бубнил телевизор. А из окна тёти Гали раздавался её пронзительный голос — она ругала мужа, который заглянул в рюмку.
«Фая, обедать!» — будто из другого времени донёсся мамин голос.
Фая вздрогнула и открыла глаза. Нет ни мамы, ни шума, только пустые окна, как провалы в памяти.
Но остановиться уже невозможно. Воспоминания лились, как вода из прорванной трубы…
***
— Фая, обедать! — кричит мама из окна.
И она бежит по облупившимся ступенькам на второй этаж, врывается в квартиру, а в прихожей уже слышится: «Руки помыл? Садись!» А папа сидит между столом и холодильником, листает газету и ждёт, пока все соберутся…
Фая так живо вспомнила этот момент, что даже почувствовала запах борща. Слёзы потекли по щекам, и она смахнула их пальцами.
А вот она идёт в школу с портфелем. Не успела отойти от дома, как сзади раздаётся топот.
— Фай, стой! — кричит Серёжа. Догоняет, идёт рядом.
— Алгебру дашь списать?
— А вечером почему не зашёл? — спрашивает Фая.
— Твоя мама на меня так смотрит, будто я вор.
— Не выдумывай. — Фая бросает взгляд на его профиль.
Как он изменился за лето! Вытянулся, волосы выгорели на солнце, шея тонкая, жилка на ней пульсирует. Она её не видит, конечно, но помнит.
Когда он стал таким? Фая то узнаёт, то не узнаёт своего соседа Серёжу, который жил на первом этаже. Увидел её в окно и выбежал следом.
Серёжа почувствовал её взгляд и тоже посмотрел. Глаза цвета крепкого чая обожгли, щёки вспыхнули, сердце застучало, как испуганный заяц.
Их отцы работали на заводе, который и дал им эти квартиры. Мама Серёжи была бухгалтером там же, а мама Фаи — медсестрой. Завод дымил неподалёку, как огромный спящий зверь.
— Куда поступать будешь? — вдруг спросила Фая.
— В политех. Потом на завод инженером, а потом директором стану и всё здесь изменю.
— Правда? — удивилась Фая. — Кто-то мечтает стать директором завода?
— Увидишь, — уверенно сказал Серёжа.
— Его же скоро закроют. Цеха разваливаются, — беззаботно заметила Фая.
— Дура! Это градообразующее предприятие. Без него тысячи людей без работы останутся, — серьёзно ответил Серёжа. — А ты?
— А я в Москву. Переводчик хочу стать. Или врачом. Психотерапевтом. Ещё год думать, — сказала Фая, слегка рисуясь.
В последнее воскресенье сентября класс поехал отмечать день рождения одноклассника на дачу под Петербургом. Под ногами шуршали жёлтые листья, низкое солнце слепило глаза.
После обеда все разбрелись по лесу. Там Серёжа впервые поцеловал Фаю.
Какой это был год! Они сходили с ума, целовались до головокружения. Однажды, когда родители задержались, Серёжа пришёл к Фае списывать задачи.
Всё случилось быстро и неловко. Они растерянно смотрели друг на друга, не зная, что делать. Фая взяла с него слово, что это больше не повторится. Серёжа кивнул и ушёл. На следующий день они шли в школу молча.
Через несколько дней он сказал:
— Окончим школу — поженимся.
— Но я уеду, — прошептала Фая.
— А ты не уезжай, — попросил Серёжа.
Тогда они впервые поругались.
На школьном новогоднем вечере Фая случайно увидела, как в полутьме Серёжа целовался с Ленкой. Она убежала домой в слезах. Начались каникулы, и стало легко избегать его. Но он пришёл.
— Ты меня избегаешь?
— У тебя теперь Ленка, — тихо сказала Фая.
— Она сама на меня кинулась!
Фая знала Ленку — та не упускала ни одного симпатичного парня. А Серёжа стал очень симпатичным.
Но время шло, Ленка исчезла. Весь одиннадцатый класс они сходили с ума от любви, но держались, пытаясь быть просто друзьями.
После последнего звонка класс поехал кататься на катере. Остановились у соснового бора. Потом Фая и Серёжа убежали в лес и снова целовались.
— Не уезжай, — снова начал он.
— Поехали со мной, — предложила Фая.
— Мать не отпустит. У отца сердце шалит…
— Смирнова! Петров! Где вы? — звала классная руководительница.
Они вышли к катеру с распухшими губами.
К экзаменам готовились вместе, пока отец Серёжи не застал их целующимися. Он просто прикрыл дверь. До конца экзаменов Серёжа не приходил — отец сидел дома. Потом его отправили к бабушке в деревню, и он даже не проводил Фаю в Москву.
Сначала они звонили друг другу по несколько раз в день. Но родители ругались из-за счетов за телефон. Потом звонки стали реже. А потом Серёжа женился на Ленке.
ФФая обняла его, впервые за столько лет чувствуя, что наконец-то вернулась домой.