— Мам, а может, пусть бабушка уйдет и потеряется? Так всем будет легче, — бросила с вызовом Алиса.
— Алиска, ты дверь закроешь? — устало проговорила мать, поднимаясь из-за стола.
— Мам, ну сколько можно?! Теперь всю жизнь будешь мне об этом напоминать? — огрызнулась пятнадцатилетняя девочка.
— Не всю жизнь, а пока она с нами. Если выйдет — заблудится и…
— И замёрзнет под забором, а мы будем мучиться угрызениями… Мам, ну а может, пусть? — глаза Алисы сузились, в них мелькнул холодный вызов.
— Пусть что? — мать резко обернулась.
— Пусть уйдёт! Ты же сама говорила, что устала за ней ухаживать.
— Как ты можешь?! Да, она мне свекровь, не кровь… но для тебя — родная!
— Родная? — Алиса горько усмехнулась. — А почему она нас бросила, когда её сынок сбежал? Почему отказывалась со мной сидеть? Своей внучкой! Ты пахала на трёх работах, а она тебя же и винила, что он ушёл!..
— Замолчи! — вскрикнула мать. — Зря я тебе это рассказывала. — Голос дрогнул. — Я плохо воспитала тебя, если в тебе нет жалости. Мне страшно… Когда я постарею, ты так же скажешь — «пусть потеряется»? Ты же была доброй… Бездомных котят домой носила, а бабушка — хуже щенка?.. — Мать бессильно опустилась на стул. — Она уже наказана. Твой отец отказался не только от нас — от неё тоже.
— Мам, иди уже, опоздаешь. Обещаю, закрою, — Алиса потупила взгляд.
— Ладно… а то ещё наговорим лишнего… — но мать не сдвинулась с места.
— Прости… но на тебя смотреть больно. Кожа да кости. Тебе сорок, а ходишь, как старуха, еле ноги волочишь… Вечно уставшая… — голос Алисы дрогнул.
— Спасибо за правду, — горько усмехнулась мать. — Проследи, чтобы газ не оставила и воду не затопила.
— Видишь?! Мы как прикованные! Никакой жизни! Мам, может… в пансионат? Там за ней присмотрят…
— Опять?! — резко перебила мать.
— Всем будет лучше… и ей тоже, — упрямо продолжила Алиса.
— Не хочу это слышать! Я её никуда не отдам! Сколько ей осталось? Пусть дома…
— Она нас переживёт! Иди на работу, ладно? Я тут, дверь закрою… — сквозь зубы пробормотала Алиса.
— Прости… Я на тебя столько взвалила… Все гуляют, а ты…
Они не заметили приоткрытую дверь в комнату бабушки. Та, конечно, слышала. Но вряд ли поняла… да и забудет через минуту.
Мать ушла, а Алиса заглянула в бывшую свою комнату.
— Ба, тебе что-нибудь надо?
Бабушкин взгляд был пуст.
— Пойдём, дам конфетку… — Алиса помогла ей подняться.
— А ты кто? — старуха уставилась на неё мутными глазами.
— Пей чай… — вздохнула Алиса, кладя на стол карамель.
Раньше бабушка красила губы яркой помадой, укладывала волосы в тугой пучок, пахла духами «Красная Москва». Мужчины заглядывались… А теперь — седая, с пустым взглядом…
Звонок в дверь.
— Мама, наверное… — Алиса пошла открывать.
Но на пороге стоял Сашка. Мать не жаловала его, поэтому он приходил тайком.
— Ты чего так рано? Мама только вышла…
— Знаю, видел…
— Люся! — донёсся с кухни голос бабушки.
— Кто это? — нахмурился Саша.
— Она маму так называет… Сегодня у неё «просветление». Иди в ванную, сиди тихо… — Алиса толкнула его к двери.
— Там никого нет… — она вошла на кухню. Чашка пуста. Фантик на столе.
— Я хочу чаю… — пробормотала бабушка.
Алиса вздохнула. Бесполезно объяснять… Иногда старуха всё понимала, иногда — путала их с чужими…
Она снова налила чаю, положила конфету. Бабуля долго ковыряла фантик дрожащими пальцами… Потом её отвели в комнату, уложили.
— Теперь спи…
Саша вылез из ванной.
— Всё чисто?
— Да… Иди на кухню.
Они сидели, слушая музыку в наушниках. Алиса не заметила, как бабуля выскользнула в прихожую…
Когда Саша уходил, дверь была распахнута.
— Я… не закрыла! Она ушла! Мама подумает, что я нарочно! — голос Алисы дрожал.
— С чего бы?
— Ты не понимаешь! Я ж сегодня говорила, пусть потеряется! Она решит, я назло!
— Ладно, одевайся, ищем…
Но пальто и сапоги бабушки были на месте…
— Она босиком?! В халате?!
Саша рванул во двор, Алиса — к соседям. Никто не видел старуху…
Они обежали дворы, остановку…
— Вызываем полицию… — прошептала Алиса.
— Подожди… Вспомни, где она любила бывать?
Алиса вдруг вспомнила: бабуля часто рассказывала, как в школе забыла тетрадь, выпрыгнула из окна…
Они бросились к школе. Ворота оказались открыты…
Во дворе стояла кучка парней. Один тыкал бабушке в лицо пустым фантиком:
— Хочешь конфетку, психушечка?
Она тянулась к нему жадными пальцами — они ржали.
— Отвалите от неё! — крикнула Алиса.
Ребяки обернулись.
— О, ещё одна!
— Внучка, да?
— Давайте и её разведём…
Они пошли на неё. Алиса отступила к забору… Пальцы впились в её плечи…
— Отвалите!!!
Удар. Ещё один…
— А ну, отойдите! — Сашка врезал первому в челюсть.
Завязалась драка. Алиса схватила доску, ударила одного по спине…
— Дерьмо! — тот рванулся за ней.
— Беги сюда! — закричала женщина за забором. — Мы полицию вызвали!
Парни свалили.
— Спасибо… — Алиса помогла Саше встать.
Бабушка дрожала, прижавшись к стене.
— Ба… Это я… Пошли домой…
— Какая ты? Я Петьку жду…
— Ба… Петька уже взрослый…
— Я всё слышала… — вдруг чётко сказала бабуля.
— Что?.. — похол”И когда Алиса обняла эту хрупкую, испуганную старушку, она впервые за долгое время почувствовала, что бабушка — не обуза, а просто беспомощный человек, который когда-то тоже любил, мечтал и боялся остаться один.”