В мокрый октябрьский вечер…
Вечерняя служба закончилась. В храме было пусто. Из-за дождя, переходящего в мокрый снег, прихожан пришло мало.
Храм постепенно опустел, люди расходились, скрипя дверьми. От сквозняка свечи дрожали, оставляя тонкие струйки дыма. Скоро затих и шорох шагов по плитке. Осталась одна Анна.
Она вышла из-за прилавка церковной лавки, обошла храм, гася свечи и счищая кисточкой воск. Потом потушила лампады перед иконами. Через узкие витражные окна едва пробивался свет фонарей. Горела только одна лампочка над прилавком, отражаясь в золочёных окладах.
Из придела вышел отец Геннадий в чёрной куртке поверх рясы.
— Сторож уже пришёл? — спросил он, остановившись рядом.
— Нет ещё. Передать что-то?
— Нет. До завтра, — он кивнул и направился к выходу.
Анна взяла ведро и швабру, начала мыть пол. Любила, когда утром храм встречал чистотой. Вдруг снова потянуло сквозняком, дверь тяжело захлопнулась. Она обернулась. Сторож перекрестился на дверь, молча кивнул и прошёл в свою каморку. Анна ни разу не слышала его голоса, хотя батюшка уверял, что тот не немой.
Она убрала ведро, оделась, окинула храм взглядом, проверяя лампады. Остановилась у каждой иконы, шепча: *«Святитель Николае, моли Бога о нас…»*, *«Пресвятая Богородица, спаси нас…»*
— Я ухожу! — крикнула сторожу. Голос гулко разнёсся под сводами.
Анна выключила свет, толкнула дверь. На крыльце замерла, прислушиваясь. Шагов не было, но щёлкнул засов — сторож закрыл дверь. И вдруг… писк.
Она посмотрела под ноги, ожидая увидеть котёнка, но вместо этого — белеющий в темноте свёрток.
— Дитя?! Кто же тебя здесь оставил? — Она подняла лёгкий комочек, отогнула угол одеяла — сморщенное личико.
— Господи, какое же сердце у матери, если бросила в такую погоду… — Анна оглянулась. *«Стучать в храм? Вызвать полицию?»* Но импульс победил — понесла домой, решив позвонить отцу Геннадию.
Не успела сделать и шага, как из темноты вырвалась женщина.
— Отдайте! — выхватила свёрток.
Голос выдавал юность.
— Твоё дитя? Грех бросать — могло замёрзнуть! — строго сказала Анна.
— Не бросала… Оставила на минуту… — девушка задыхалась от слёз.
— Почему в храм не зашла?
Та не ответила, повернулась уходить.
— Есть куда идти? — крикнула ей вслед Анна.
Девушка замедлила шаг.
— Вижу, некуда… — Анна вздохнула. — Постой! — догнала её. — Пойдём ко мне. Ребёнок голодный, да и ты вся промокла. Нечего по такой погоде скитаться.
Девушка дрожала, но пошла. Видно, выбора не было.
Всю дорогу Анна болтала — про покойного мужа, про то, что детей Бог не дал, про соседку, у которой можно взять пелёнки… Говорила, чтобы отвлечь.
В лифте разглядела — губы у девушки посинели, одежда промёрзла. В квартире тут же развернулась:
— Давай дитя, а ты раздевайся. Тапки мои надень.
В комнате девушка распеленала дочку. Та шевелила тоненькими ручками, открывала ротик. У Анны сжалось сердце.
— Кушать хочет. Прикрой, я к соседке схожу за памперсами.
— Аннушка, у тебя что, ребёнок завёлся? — удивилась соседка.
— Родственница приехала… Вещи украли, — солгала Анна.
Вернулась с полным пакетом. Гостья уже кормила малышку.
— Молоко есть? Хорошо… А то смеси нынче дорогие.
Пока девушка ела суп, Анна узнала:
— Лида… — прошептала та.
— А я Анна. Как дочку назвала?
— Варя…
— Красиво… — Анна вздохнула. — Ты ешь, потом расскажешь. Осуждать не буду.
Лида согрелась, выдохнула:
— Из роддома выгнали… В общежитии только до родов пускали. Думала, с моста… Но у храма ноги отнялись. Положила её у двери, а сама…
— Родители?
— Мама замужем… Отцу ребёнка сказала — денег на аборт дал…
— Живи у меня. О детях мечтала… — Анна погладила её по плечу.
***
Прошло пятнадцать лет.
— Мам, платье будто велико… — Варя крутилась перед зеркалом.
— Врёшь, сидит идеально. Жаль, бабушка не увидит… — Лида обняла её.
Анна умерла год назад, присев в лавке после службы. Лида оплакивала её, как мать. Теперь сама продавала свечи.
Варя поступила в мединститут. Но вдруг загрустила.
— Влюбилась? — прищурилась Лида.
— Да он старый… — дочь покраснела.
— Преподаватель? У нас тоже все влюблялись… Как зовут?
— Игорь Колосов… — голос Вари дрогнул.
У Лиды потемнело в глазах.
— Мам?! — дочь метнулась за таблетками.
— Всё… прошло… — Лида сжала кулаки.
Она узнала его сразу — тот же взгляд, та же улыбка.
— Вы ко мне? — он остановился в коридоре.
— Да… — её трясло.
В кабинете он удивился:
— Варя Громова? Умница… Вы её мать?
— Да… — Лида вдохнула. — Ты меня не узнаёшь?
Он нахмурился.
— Я — Лида. Ты дал мне денег на аборт…
Он побледнел.
— Варя — твоя дочь.
— Что?!
— Ты хотел, чтобы я убила её… — Лида сжала сумку.
Он вскочил, заходил по кабинета.
— Лида, я не знал…
— Ты даже не позвонил! — её голос сорвался.
Дома она рассказала Варе.
— Значит, мой отец не герой?..
— Нет… — Лида сжала её руку. — Но выбор за тобой.
***
Через год Варя выходила замуж.
— Мам, я пригласила отца… — сказала она перед ЗАГСом.
Лида промолчала. На регистрации холодно кивЛида взглянула в глаза дочери, перевела взгляд на Игоря, стоявшего в стороне, и, не проронив ни слова, развернулась и вышла на улицу, где первый снег беззвучно таял на её ладонях.