**Сонный дневник**
После смерти отца Алина с мужем решили продать дом в деревне. Алина ждала ребёнка, нужны были деньги на новую квартиру.
Стоял тёплый сентябрь. Алина смотрела на деревню и не узнавала её. Повсюду выросли высокие заборы, старые покосившиеся избы сменились новыми домами с яркими крышами. Лишь их дом остался прежним.
Володя остановил «Ладу» у крыльца. Алина вышла и потянулась. Тишина была такой густой, что закружилась голова. Она отперла дверь и вошла внутрь. Дом казался меньше, словно съёжился от времени.
Год здесь никто не жил. После смерти мамы отец приезжал сюда один. Участок большой, но он ничего не сажал — ходил в лес, на рыбалку. Даже в прошлом году, уже больной, он рвался сюда, твердил, что тут легче дышится.
В начале мая они привезли его сюда. Только тогда Алина поняла, как он ослаб. Один он бы не справился. Она уговорила его вернуться в город. Через месяц он слег, а в конце сентября его не стало.
Они с Володей — городские, не станут часто приезжать. Далеко, да и привыкли отдыхать на море. А без хозяина дом начнёт разрушаться. Он уже выглядел заброшенным. Решили продать, пока ещё крепкий. Если со временем потянет на природу — купят что-нибудь поближе.
Слёзы навернулись на глаза от воспоминаний. Дом достался от бабушки с дедушкой. Сначала умерла мама, потом они, а в прошлом году — отец.
Алина стояла перед портретом юной девушки на стене. Володя внес сумку, обнял её сзади.
— Никогда не видел эту фотографию. Сколько тебе тут? — спросил он, разглядывая снимок.
— Это не я, это мама. Лет шестнадцать, наверное.
— Похожа. Думал, ты. — Он заглянул ей в лицо. — Давай ведро, схожу за водой, вскипятим чай.
Алина хлюпнула носом и пошла на кухню. Вернулась с цинковым ведром.
— Оно перевёрнутое стояло. Сполосни. Колонка через два дома.
— Помню. — Володя вышел, ведро скрипело в его руке.
Алина включила плитку, но та не заработала. «Пробки», — вспомнила она. Они лежали на полке под счётчиком. Ввернула, потрогала — диск нагревался.
Огляделась. Ничего не хотела забирать, кроме маминой фотографии. Надо сходить к соседям, предложить вещи.
После чая Алина зашла к соседке. Их дома не разделял забор.
— Продаёте? — спросила тётя Валя.
— Да.
— Зайду, посмотрю. Хотя своего хлама хватает. Скажу другим?
— Конечно, — обрадовалась Алина.
Вернувшись, застала Володю за разбором хлама. Печку надо протопить — в доме сыро. Он занялся дровами, а Алина полезла на чердак по скрипучей лестнице.
— Может, я? — крикнул он снизу.
— Нет, я сама.
Раньше она боялась чердака. По ночам слышались шаги. Отец говорил, что это коты или дом остывает. Но она всё равно зарывалась под одеяло.
Солнечный свет пробивался через маленькое окошко. Пылинки кружились в луче, как живые.
— И ничего страшного, — сказала вслух.
Тени в углах дрогнули. Она обходила паутину, натянутую между верёвками, на которых бабушка сушила бельё. Вскрыла коробку — ёлочные игрушки. «Бабушка ставила ёлку», — удивилась Алина. Она никогда не была здесь зимой.
В другой коробке лежали старые игрушки. В углу стояла прялка. Ничего ценного. Уже уходя, заметила уголок тетради, торчащий из-под доски.
Потянула — вытащила потрёпанную общую тетрадь. Страницы пожелтели, слиплись от сырости. Надписи под датами. Мамин дневник.
Читать чужие дневники нехорошо. Но мамы уже нет, а её мысли остались. Может, она и писала их для того, чтобы кто-то прочёл? Зачем тогда прятала?
Алина села на перевёрнутое ведро и пролистала страницы. Одни записи длинные, другие — короткие.
Открыла наугад:
*21.06.1988. Вчера приехал Андрей. Как он изменился! Сегодня встретились у реки. Он уже плавал, когда я пришла. Вылез из воды — выше меня на две головы…*
*23.06. Сказал, что я красивая. Смотрел так, что стало жарко…*
Алина оторвалась от текста. Она знала маму как маму, но не знала её девушкой, влюблённой не в отца.
Имеет ли она право это читать? Но если боялась, что прочтут — уничтожила бы. Любопытство перевело.
Перелистала дальше — описания поцелуев, признаний. Потом разрыв:
*25.08. Он уехал. Если бы я была птицей, полетела бы за ним…*
Запись оборвалась. В следующий раз мама вернулась к дневнику через семь лет:
*06.07.1995. Володя уговорил поехать в деревню к отцу. Сам не смог, у него работа. Отец обрадовался. Дом кажется меньше…*
*Видела Андрея. Поздоровались издали. Твой поезд ушёл. Я люблю мужа. Хотя сердце ёкнуло…*
Следующая страница:
*15.07. Что я наделала?! Как я буду смотреть ему в глаза?..*
*16.07. Володя звонил, сказал, не приедет в выходные. Может, у него тоже кто-то есть?..*
*25.07. Володя поймал щуку, радовался, как ребёнок…*
Последняя запись — 6 августа. Между страницами — порванная записка:
*«Андрей, нужно поговорить. Жду в 11 на нашем месте».*
Почему не отдала?
Перевернула страницу:
*«Андрей уезжает. Сказать ему?.. Володя так рад, что я беременна… Может, это его ребёнок? Господи, пусть будет так».*
На этом дневник обрывался.
«Мама изменила отцу?» — сердце Алины сжалось. Отец обожал её, баловал. А теперь…
— Алина, ты где? — раздался снизу голос Володи.
— Здесь. — Она помахала тетрадью. — Сейчас спущусь.
Нельзя оставлять дневник — новые хозяева найдут. Она взяла его с собой.
— Что это? — спросил Володя.
— Мамин дневник.
— Лицо в саже?
— Печка жаркая. Пойдём на речку?
Она положила тетрадь под стопку газет, взяла полотенцеИ когда Алина закрыла глаза, ей показалось, что сквозь шум листьев доносится далёкий смех мамы и отца, словно тайны больше не существовало.