Дворник нашего двора
Светлана возвращалась домой в ранних осенних сумерках. Уличные фонари, как водится, горели через один, а во дворе царила кромешная тьма. Перед подъездом обычно стояла огромная лужа, которую невозможно было обойти из-за припаркованных машин. Но сегодня лужи не было, хотя с утра моросил дождь. Она исчезла.
Светлана открыла дверь подъезда и оглянулась. Свет падал на мокрый асфальт, сверкающий, как новенький. «Неужели правда? Чудеса да и только».
Лифт ждал её на первом этаже — тоже редкость. Обычно по вечерам он застревал где-то наверху. Двери плавно разъехались, будто приглашая внутрь. «Невероятно. Точно, сегодня день чудес», — подумала Светлана, заходя в кабину. Нажала кнопку и мельком глянула на своё отражение в потёртом зеркале.
Перед ней стояла бледная, усталая женщина с грустными глазами. Она отвернулась и привычным движением поправила выбившуюся из-под шапки прядь. В этот момент лифт дёрнулся и остановился, двери с лязгом открылись, выпуская её на лестничную площадку.
— Дома, — прошептала Светлана и щёлкнула выключателем, разгоняя сгустившийся в прихожей мрак.
Полгода назад умерла мама. С тех пор в опустевшей квартире её ждали только одиночество, тишина и воспоминания. Она не спешила домой, часто засиживалась в редакции. Коллеги разлетались ровно в шесть, а она оставалась. Разбирала бумаги, писала планы. Светлану не любили — считали занудной и принципиальной. А она просто привыкла работать чётко и быстро и того же ожидала от других.
Раньше дома её ждала больная мать — не было времени расслабиться, пожалеть себя. До болезни та преподавала в школе и воспитывала дочь в строгости. Светлана привыкла делать всё на «отлично», чтобы не подвести её, хоть и не без внутреннего бунта. А теперь сама стала такой же требовательной.
Был у неё один роман. Но отношения развалились, не дойдя до свадьбы. Мама тогда уже болела, и Светлана отказалась съезжать к жениху — не могла бросить её. А он не соглашался жить в душной однушке с больной тёщей.
Так в тридцать два года Светлана осталась одна. Мужчины в редакции были либо женаты, либо вовсю флиртовали с молодыми. А кроме работы она никуда не выбиралась. Раньше из-за мамы, теперь — из-за усталости и безразличия к себе. Впереди ждал очередной вечер перед телевизором или с книгой.
В субботу Светлана встала поздно, потянулась и выглянула в окно. Двор припорошило снегом, на котором чётко отпечатались следы. Значит, не морозно, снег скоро растает. И вдруг ей страшно захотелось тоже пройтись по этому белому покрывалу, оставить свои следы. Она быстро умылась и оделась.
Разве для счастья нужно много? Первый снег и два выходных впереди. Светлана позавтракала и вышла на улицу.
— Светочка, ты в магазин? Купишь мне батон и буханку? — донеслось с первого этажа. Это выглянула соседка, баба Катя.
— Хорошо. Может, ещё чего? — спросила Светлана.
Старушка задумалась.
— Нет, ничего, только хлеб. — Окно закрылось.
Ну хоть цель появилась. Светлана пошла в магазин, ступая осторожно, чтобы не испортить чужой след.
Вернувшись, она спросила у бабы Кати:
— А куда подевалась лужа у подъезда?
— Новый дворник разогнал! Молодец, да?
— А старый где? — Светлане было всё равно, она спросила просто так.
— Помер на прошлой неделе. Заходи, расскажу, — махнула рукой соседка.
Делать было нечего, и Светлана зашла в маленькую, заставленную старой мебелью квартиру.
— Иду я как-то с почты, а во дворе мужик на скамейке сидит. Хмурый, но не пьяный. Пьяниц я знаю — муж пил, царство ему небесное. Этот — не бродяга. Сидит себе, холодно ведь, ноябрь. Некуда, думаю, идти.
Вышла, спросила, чего сидит. А глаза — несчастные. Иди, говорю, в подъезд, погрейся. Если работа нужна — у нас дворник помер. Двор завален листьями. Сходи, говорю, в ЖЭУ, устройся.
Глянь, как двор прибрал. Работящий, воспитанный, здоровается. Живёт в подсобке. Видно, некуда податься. Да вон он, кстати, — баба Катя кивнула в окно.
По двору шёл высокий мужчина, ещё не старый, но щетина прибавляла ему лет.
На следующий день Светлана увидела, как новый дворник скрёб асфальт метлой. Шурх-шурх, шурх-шурх. Она долго смотрела на его монотонные движения. Не похож на обычного работягу. Любопытство разгоралось. И вот они столкнулись. Она шла выбрасывать мусор, споткнулась, и чья-то сильная рука удержала её.
— Спасибо, — сказала Светлана, узнав в спасителе дворника.
Из-под надвинутой вязаной шапки на неё смотрели умные серые глаза. Щетина делала лицо болезненным.
— Вы наш новый дворник, — констатировала она, разглядывая его.
— Вроде того, — буркнул он и ушёл.
«Букой прикинулся», — подумала Светлана, выбрасывая пакет.
Как-то раз она встретила его у подсобки. Он выносил коробки, а она встала у него на пути.
— Послушайте, почему вы дворником работаете? Это же для пенсионеров, а вы молодой, — крикнула ему вдогонку.
— А вам какое дело? — бросил он через плечо, не останавливаясь.
— Так, интересно просто.
Он не ответил, всем видом показывая, что раскрываться перед кем-то, а тем более перед этой бледной молью, не собирается.
— Грубиян, — фыркнула Светлана, но он уже скрылся.
«И чего я к нему пристала? Подумает ещё, что одинокая дура к дворнику липнет».
Она теперь часто наблюдала за ним из окна. Сметал листья, убирал мусор. Не похож на опустившегося. Видно, что образованный. Просто что-то в жизни пошло не так.
Как-то баба Ката поделилась сплетнями:
— Девчонки из ЖЭУ говорят, бизнес прогорел, остался без денег, жена выгнала. Вот и на улице оказался.
— Как же так? — пожалела его Светлана.
— Гордость, всё дело в гордости.
ОнаЛариса засмеялась и, обняв Дениса, прошептала: «А я уже украдена».