**Измена**
Конец сентября выдался тёплым, почти летним. Но скоро, как всегда в России, ударят морозы, и дороги превратятся в грязевые реки. Вера вздохнула и снова набрала номер мужа.
— Верочка Владимировна, можно уйти пораньше? Мама просит помочь на даче, — бухгалтер Светлана склонила голову, глаза её блестели.
— Ладно, но в понедельник — ни минутой позже. Поняла? — Вера сделала строгое лицо.
Светлана улыбнулась, схватила сумку и, словно ласточка, выпорхнула из кабинета.
«А этот-то где?» — Вера снова позвонила мужу. Опять холодный голос: «Абонент недоступен».
Телефон зазвонил сам — она схватила трубку, не глядя.
— Вань, ну наконец-то!
— Извините, это следователь Петров, — перебил её чужой голос.
Сердце замерло.
— Вера Владимировна Завьялова? Ваш супруг Иван Сергеевич…
— Где он? — прошептала она.
— Вам нужно приехать в четвёртую горбольницу. Я вас встречу.
Больница? Морг? Нет, не может быть… Но трубку уже положили.
Машина мчалась слишком медленно. Вера вбежала в приёмное отделение, сбиваясь на бег.
— Я жена Завьялова!
Высокий мужчина в строгом пиджаке — следователь Петров — молча провёл её за здание, к кирпичному бараку. Над дверью табличка: «Судебно-медицинский морг».
Петров мягко взял её за локоть.
— Он мёртв? — голос Веры стал чужим.
— Да. Сегодня утром сосед по даче заметил его машину. Дверь не открыли…
— Он был не один?
— С ним была женщина. Ирина Петровна Корнилова…
Двадцать один год брака. В ноябре — годовщина. Все завидовали их семье. А он…
— Не смотрите, если не готовы, — сказал Петров.
Но она вошла.
Потом — пустота. Петров привёз её домой, налил коньяку, укрыл пледом.
На похоронах Вера сказала всем: «Сердце». Продала дачу.
Перед Новым годом она увидела Петрова в магазине. Он выбирал игрушку с девочкой.
— Племянница? — спросила Вера.
— Дочь друга. Вера, поможете выбрать платье? Я в этом ноль.
Они купили красное платье, поели мороженого.
— Приходите на праздник, — сказал Петров у подъезда. — Будем салют запускать.
— Да, — ответила Вера.
Можно оплакивать умершего. Но изменить — не простить. Никогда.