— Не прикидывайся дурой! Где мать спрятала кольцо? Или ты его украла? Отвечай! — Павел сжал плечи Кати так, что болью отозвалось в её костях.
Катя всегда была некрасивой. Когда бабушка впервые увидела новорождённую внучку, то покачала головой:
— Леночки всегда милые, а у этой… Назови Екатериной. Так твою прабабку звали.
В детском саду девочки ходили, как куколки, — румяные, с кудряшками. Катя же была тощей, с тонкими волосами, похожими на солому, которые торчали во все стороны.
— Вот, смотри, мужика так не найдёт. Говорила же тебе — выбирай мужчину с умом, а то нарожаешь уродин, — ворчала бабка, заплетая Кате жалкие косички, которые тут же распадались.
— Мама, да оставь ты её! Подрастёт — изменится, — отмахивалась мать.
Но к двенадцати годам Катя лишь вытянулась, став выше всех в классе. Мальчишки хрипло орали ей вслед: «Жираф!» Она перестала разговаривать, сидела дома и читала книги.
В десятом классе она не пошла на выпускной. Платье, купленное летом, не сходилось на ней.
— Что дома сидишь? — спросила мать, вернувшись с работы.
— Зачем ты меня родила? Чтобы всю жизнь страдать? Я уродина! — закричала Катя, хватая себя за волосы.
— Доченька, красивым тоже не сладко. Природа — штука жестокая, но красота — не главное.
— А что главное? Деньги? На деньги можно купить и лицо! Только их у нас нет. Я не выйду замуж и детей не хочу. Не надо, чтоб они мучились, как я.
— Влюбляются в лицо, а держатся за душу, — устало сказала мать.
— У меня и душа скверная! Разве может быть хороший характер, если тебя все ненавидят, как прокажённую? Почему ты не выбрала отца посимпатичнее?!
После школы Катя поступила в медицинский колледж. Медсёстры казались ей ангелами — в белых халатах, с волосами, спрятанными под шапочками.
Она окончила учёбу с красным дипломом. Пациенты её любили. Она ловко ставила уколы, а после задерживалась у постелей, слушая стариковские жалобы.
Однажды в отделение попал Роман, лет тридцати. Он крутился возле поста, подмигивал, потом поцеловал её в процедурной. После выписки он не звонил. Катя собралась прийти к нему сама, но старшая медсестра остановила:
— Дура, он женат. Двое детей.
Катя чуть не расплакалась.
— Мужчины медсестёр любят, — утешала её старшая. — Научишься сочувствовать — найдёшь своего.
В палате лежала Людмила Степановна, интеллигентная старушка. К ней никто не приходил.
— У меня сын далеко, — объяснила она. — Не хочу его тревожить.
— Давайте я буду к вам заходить? — предложила Катя.
Старушка колебалась, но Катя настояла. После выписки она стала приходить к ней: готовила, убирала, ходила в аптеку.
— Муж был генералом, — рассказывала Людмила Степановна за чаем. — После смерти сын приезжал — требовал отдать кольцо. Но я не отдала.
Однажды она показала Кате тяжёлый перстень с бриллиантом.
— Муж хотел отдать его в музей. Надо бы и правда сдать… А то сын не успокоится.
Катя приходила каждый день. Однажды старушка показала ей узел с одеждой для похорон.
— А как связаться с сыном?
— Нет у меня его адреса.
Вскоре Людмилу Степановну хватил удар. Катя нашла её на полу, вызвала скорую, но помочь не успели. Похоронила её сама.
Через две недели раздался звонок — приехал сын, Павел. Катя прибежала.
— Почему не приезжали? Я не знала, как вас найти!
— Мы поссорились. Она была права насчёт жены. Я развёлся… но поздно. — Он заплакал. — Спасибо, что похоронили.
— Мне пора, — сказала Катя.
— Останьтесь.
Она осталась.
Павел жаловался на жизнь, целовал её, звал замуж. Катя влюбилась.
Но однажды она услышала, как он говорит по телефону:
— Потерпи. Она мне доверяет… Да какая разница, что она страшная! Через полгода вступлю в права на квартиру…
Катя поняла: он ищет перстень.
Однажды, вернувшись, она застала его за переворОна выхватила перстень из-под рамы портрета, выбежала из квартиры и отвезла его в музей, как просила Людмила Степановна, а потом пошла на работу, где её ждали те, кому она была нужна не за красоту, а за добрые руки и чуткое сердце.