**Странный сон у моря**
В пятьдесят девять лет Николай Сергеевич Волков овдовел. После похорон матери дочь сразу предложила ему переехать к ней.
— Папа, поезжай с нами. Как ты тут один будешь? Тяжело же. Хоть на первое время… Очухаешься…
— Спасибо, Лариска, но не поеду. Я не дряхлый старик, сам справлюсь. Что я у вас делать буду? Лучше ты поживи у меня подольше, — Николай Сергеевич с надеждой посмотрел на дочь.
— Пап, там Сашка с Димой одни. У Сашки переходный возраст, у Димы работа… Мне надо ехать, — виновато проговорила Лариса и прижалась к отцу.
— Понимаю. — Николай Сергеевич похлопал её по руке.
— Обещаешь звонить, если что?
— Что мне одному нужно? Еду приготовлю, стиральная машина есть, полы вымою. Пока Катюша болела, всему научился. Она только подсказывала. Или у меня грязно? — в голосе Николая Сергеевича прозвучала обида.
— Да нет, пап, чисто. Не сердись, просто волнуюсь.
Он знал — она уедет. Не запьёт, конечно. В молодости водку не уважал, а сейчас и подавно не начнёт. Проводил её на вокзал, нагрузил сумками с гостинцами, хотя она отнекивалась. Перед самым отправлением поезда Лариса в последний раз обняла его, быстро поднялась в вагон, махала рукой из окна, улыбаясь сквозь слёзы.
Поезд растворился вдали. Вокруг смеялись люди, звенели голоса, а он шёл по улице, будто сквозь пустыню, не замечая ничего.
*Катюша, как же мне жить без тебя?*
До дома решил идти пешком, оттягивая встречу с пустой квартирой.
***
В школе Коля любил Тасю — хрупкую девчонку с медными волосами и веснушками, не исчезавшими даже зимой. Называл её солнышком. Но в выпускном классе отец Таси заболел туберкулёзом, и семья уехала в Крым.
Они переписывались. Коля копил деньги, мечтая приехать следующим летом. Мать ругалась: вместо подготовки к экзаменам — одни письма. После первого курса он пошёл в стройотряд, чтобы не просить у родителей.
Когда вернулся — загорелый, худой — объявил: едет к Тасе.
— Один не поедешь! — мать вскипела. — Напиши её родителям, предупреди!
Коля написал. Ответ пришёл слишком поздно — билетов уже не было.
Той осенью, спеша на лекцию, он столкнулся с девушкой. Она выронила сумку в лужу. В тот день он так и не дошёл до института.
Катя оказалась медсестрой. Чёрные глаза, глубокие, как ночь. С ней было легко, будто знал её всегда.
Тася снилась иногда. Но Катя была рядом — тихая, надёжная. Они поженились, родилась Лариса.
***
Дома Николай Сергеевич распахнул окна, вымыл полы. Шум города ворвался в квартиру, и одиночество отступило.
— Видишь, Катюша, справляюсь. Ты только не переживай.
На работе директор вызвал его:
— Бери путёвку в Крым. Бархатный сезон, фрукты…
Они с Катей ездили туда лишь раз, когда Лариса часто болела. Теперь он ехал один.
Вечерами сидел у моря, смотрел на закат. Однажды рядом остановилась женщина в серой кофте, волосы спрятаны под вязаной шапочкой.
— Красиво, да? — сказал он.
Она молчала.
— Я тут живу, — наконец ответила. — Часто сюда прихожу.
Он спросил её имя.
— Таисия.
— В юности я любил девушку по имени Тасёна…
— Что помешало? — она не смотрела на него.
— Её семья уехала. Я так и не приехал…
Таисия молча ушла.
Назавтра он увидел, как она ссорилась с пьяным мужчиной у своего дома. Тот толкнул её. Николай Сергеевич бросился на помощь, но получил удар по голове.
Очнулся в больнице. Таисия склонилась над ним — без шапочки, с седыми прядями в волосах.
— Вы… Тасёна?
— Нет, — резко сказала она.
Но глаза её были прежними — чёрными, бездонными.
***
В поезде домой ему стало плохо. Очнулся в белой палате.
Катя стояла рядом, грустно улыбаясь. *Я рад, что ты пришла…*
Она покачала головой и исчезла.
Лариса плакала у его койки. Он не слышал.
Ночью Николай Сергеевич снова увидел Катю. Она взяла его за руку, и сердце наполнилось покоем.
Так он и не узнал, была ли та женщина Тасёной. Но теперь это уже не имело значения.