**Месть**
Родион рос тихим и смышлёным мальчиком. Родители не жалели денег для своего единственного сына — оплачивали кружки и секции, чтобы он вырос образованным и разносторонним. Он занимался самбо, играл в шахматы, хорошо рисовал, а позже увлёкся гитарой.
Пока сверстники таскали девчонок в кино, баловались дешёвым портвейном и курили за гаражами, Родион сидел у окна, перебирая струны и напевая хрипловатым голосом.
Родители мечтали о большом будущем для сына. В их провинциальном городке, где даже автобусы ходили дважды в день, делать было нечего. После школы Родион без труда поступил в университет в областном центре — на престижный факультет IT.
За день до начала учёбы отец отвёз его к тёте — сестре матери. Та год назад овдовела, дети разъехались. В общежитии, говорил отец, шумно, соблазны, а жить с тётей — тихо и спокойно. Мать не взяли, чтобы не устроила истерику на вокзале. Отец сунул сыну пачку рублей и уехал.
Родион впервые остался без присмотра. Тётя не лезла в его дела — лишь следила, чтобы он был сыт и не шатался по ночам.
Сокурсники, вырвавшись из-под родительского крыла, тут же пустились во все тяжкие. Родион держался особняком. Друзей у него не было, а на пьянки он не ходил. С первого дня его внимание привлекла Василиса — голубоглазая блондинка с лёгкой походкой.
Говорили, что она поступила на «мужской» факультет только ради замужества. Училась плохо, но преподаватели ставили ей тройки — слишком уж приятно было смотреть, как она морщит носик, не понимая задачу, а потом подсказывать ей, случайно касаясь плеча.
Поклонников у Василисы хватало. Родиона же она считала занудой и даже не смотрела в его сторону. О чём с ним говорить? О гитаре? О шахматах? О скучном программировании?
А он страдал. Хотел быть рядом каждую секунду — на парах, в коридорах, в столовой. В очередную поездку домой он объявил родителям, что хочет переехать в общагу. Тётя живёт далеко, дорога отнимает время. Отец кричал, мать рыдала, но Родион уговорил их — пообещал, что учёбе это не навредит.
Он был на седьмом небе. Теперь он сможет видеть Василису не только на парах (на лекции она ходила редко), но и в общежитии. Придумывал любые предлоги, чтобы зайти к ней в комнату. Но Василиса по-прежнему его игнорировала.
Даже в компании она отказывалась с ним танцевать, убегала на балкон курить. Родион тоже начал курить — но это не приблизило его к ней ни на шаг.
Летние каникулы стали пыткой — два месяца без неё. Он торопил время, считал дни до сентября. Так прошёл ещё один год.
Родион учился блестяще. Преподаватели прочили ему большое будущее. Вернувшись в общагу 31 августа (мать не отпускала раньше), он узнал, что Василиса вышла замуж. Новость ударила как обухом по голове. Её избранником стал старшекурсник-качок, чемпион универа.
Василиса исчезла из общежития — они с мужем жили в его квартире. Теперь он видел её только на парах, украдкой наблюдая за ней. Перед зимней сессией он попросил у неё конспект.
— Попроси у кого-нибудь ещё, мне тоже учить надо, — отказала она.
— Зачёт завтра, я сразу верну, — умолял он, глядя влюблёнными глазами.
Василиса сжалилась и дала тетрадь.
На следующий день Родион впервые прогулял пары — чтобы лично отнести ей конспект. В столовой он подслушал, как она жаловалась подруге, что муж уехал на соревнования.
Он разузнал её адрес. Рассчитал время, когда она должна быть дома, и поехал. Хотел просто поговорить, признаться в чувствах. Сердце бешено колотилось, когда он нажал кнопку звонка. Но дверь открыл её муж — широкоплечий, с каменным взглядом.
— Тебе чего? — буркнул он.
— Конспект… Василисе, — прошептал Родион.
— Давай сюда.
Родион попытался заглянуть в квартиру, но мужчина перекрыл дверь.
— Я хотел лично… — он прижал тетрадь к груди.
Тот вырвал её, презрительно фыркнул и захлопнул дверь перед самым носом.
Родион перевёлся в другую группу и снова переехал к тёте.
***
Прошло пятнадцать лет.
В офисе поздравляли Родиона Евгеньевича Карпова с назначением на пост директора. Среди сотрудников были и его бывшие сокурсники — например, скромная Лида Зотова, мать двоих детей.
Она отвела его в сторону, чокнулась бокалом.
— Я всегда знала, что ты добьёшься успеха, — поправила очки.
«Серая мышка, но замуж вышла», — подумал он, вспомнив фото её семьи на столе.
— Я тоже рад, — улыбнулся он. — Теперь смогу предложить тебе повышение.
— Спасибо, — она снова дотронулась до очков. — Но я не об этом… Ты помнишь Василису Ольшанину?
Конечно, он помнил. Но сделал вид, что напрягает память.
— Она же на третьем курсе замуж вышла, сменила фамилию. Муж — тот самый качок, Михаил Дольников. Ну, ты его должен знать.
Он помнил. Помнил, как тот захлопнул перед ним дверь.
— Там история некрасивая… Васька сразу забеременела, а он заставил сделать аборт. Говорил, рано, надо учиться… А потом детей не было. А год назад узнала, что у него любовница и ребёнок. Развелась. Квартира его, ей некуда было идти, неделю у меня жила… — Лида пристально посмотрела на него. — Мне казалось, ты в неё влюблён был.
— Да? Не помню, — соврал он.
— Короче, ей работа нужна. Пусть и не отличница, но я обещала помочь… — Лида с надеждой смотрела на него.
Родион молчал. Сердце колотилось. «Она знает о моих успехах… Скоро увижу её…»
— Ладно. Напомни на следующей неделе, посмотрим.
— Спасибо! — Лида сияла.
«Надо закругляться, а то перепьют», — подумал он, наблюдая за весёлыми сотрудниками.
По дороге домой, в новой «Ауди», он вспоминал Василису. «Развелась… Интересно, какая она теперь?»
***
После вуза Родиона взяли в крупную компанию. Его проектыОни прожили вместе долгие годы, и хотя в их браке не было страсти первых юношеских лет, Родион наконец понял, что настоящая месть — это не унижение, а умение быть счастливым вопреки всему.