Мама, не уезжай
После ужина мама присела рядом с семилетним Васей и обняла его за плечи. Мальчик напрягся — в прошлый раз так она объявила о командировке, после чего он провёл неделю у тёти Любы, где жила его вечная мучительница, дочка тёти — Галя, девочка вредная и злая, вечно дразнившая его «коротышкой» и бегавшая жаловаться по любому поводу.
— Ты опять уезжаешь? Я не хочу к тёте Любе. Там Галя, — хмуро заявил Вася, глядя на маму.
Она улыбнулась, ласково потрепала его по вихрастой макушке. Он осмелел.
— Мам, возьми меня с собой, — стал упрашивать он.
— Не могу, — мама встала с дивана и заходила по комнате, нервно поправляя волосы. — Я буду занята с утра до ночи. Что ты там один будешь делать?
— Ты сама говорила, что я уже большой. Можно я дома останусь? Без тёти Любы и Гали…
— Хватит ныть! — резко оборвала она. — Ты ещё слишком мал, чтобы жить один. А если что случится? Не хочешь к тёте Любе — поедешь к бабушке.
— В Нижний Новгород? — глаза у Васи засветились надеждой.
— Нет, — холодно ответила мама. — К другой бабушке. К матери твоего отца.
Вася даже подпрыгнул от неожиданности. Он не знал, что у него есть ещё одна бабушка. Никогда её не видел.
— Не хочу, — на всякий случай буркнул он.
— А я тебя не спрашиваю. Собирай учебники и что ещё нужно. Я упакую твои вещи.
Сердце у Васи сжалось в комок. В прошлый раз, когда его отправляли к тёте Любе, вещей с собой не было. Значит, мама уедет надолго.
— Я не хочу никуда ехать с вещами! Можно я останусь с тобой? — взмолился он.
— Прекрати! Мужчины не плачут.
— Я ребёнок, а не мужчина, — всхлипнул Вася.
Утром он одевался медленно, надеясь, что мама передумает или рассердится и разрешит ему остаться. Но она лишь крикнула, что такси уже ждёт, и они не успеют позавтракать из-за его копошения.
Такси везло их через весь город, потом долгий подъём на лифте. Вася следил за цифрами. На одиннадцатом этаже дверь открылась, и мама подтолкнула его к металлической двери.
На звонок вышла женщина, совсем не похожая на бабушку. Длинный бардовый халат с золотыми драконами, высокая причёска, будто корона. Она смотрела на Васю, кривя губы, словно он принёс в дом таракана. Взрослые обычно ахали: «Ой, кто это к нам пришёл!», «Какой хорошенький!» Но женщина молчала, лишь переводила взгляд с него на маму.
— Здравствуйте, Аграфена Петровна. Спасибо, что согласились приютить Васю. Вот его вещи, расписание, что он ест, адрес школы…
— Когда вернёшься из своей… — «бабушка» фыркнула, — командировки? — Голос у неё был хриплый, как у курильщика со стажем.
Вася подумал: «Может, это мужик в парике?»
— Через неделю. Может, раньше, — ответила мама.
Сердце у Васи оборвалось. Он поднял на неё глаза — обида, удивление, слёзы.
— Не уезжай. Мам, возьми меня… — последняя попытка, пальцы вцепились в подол её пальто.
Но «бабушкины» руки сдавили его плечи так больно, что он разжал хватку. Мама тут же захлопнула дверь. Вася закричал, дёргал ручку, стучал кулаками.
— Заткнись! Оглохла уже, — «бабушка» отпустила его. — Хватит истерить. Раздевайся. Надеюсь, твоя мама положила тапки? Я на тебя тратиться не собираюсь. Пенсия у меня копеечная. — И уплыла вглубь квартиры, оставив его одного.
Из упрямства он не раздевался, присел на корточки у двери. Но ноги быстро затекли. Встал, расстегнул куртку, не дотянулся до вешалки — бросил на тумбу. В сумке нашел тапки. Они пахли домом. И Вася разревелся.
Когда он, всхлипывая, зашёл на кухню, «бабушка» курила, пуская кольца дыма. Он уставился — никогда не видел, чтобы бабушки курили.
— Меня зовут Аграфена Петровна. Запомнишь? — Она махнула рукой. — Зови меня Груня.
Она затушила сигарету, будто давила жука, и закашлялась. В груди что-то хрипело, будто котёл закипал.
Сколько он прожил у Груни? Казалось — вечность. Она редко с ним говорила. Пару раз отвезла в школу, потом он ходил сам. Дни она проводила перед телевизором в облаках табачного дыма.
Однажды, вернувшись из школы, Вася увидел в прихожей свою сумку с вещами.
— Мама приехала? — обрадовался он.
— Нет.
На следующее утро Груня отвезла его в двухэтажное здание, похожее на детсад. Он не успел разглядеть вывеску. Сидел, вспотев, в коридоре, пока она говорила с директором. Потом вышла и ушла, не глядя на него.
Директор взяла Васю за руку и повела по длинному коридору. За дверями — детские голоса. На втором этаже — большая комната с двадцатью кроватями. Ему показали его место и оставили.
Не успел осмотреться, как в комнату ввалились четверо пацанов. Двое — намного старше.
— Новенький, как звать? — спросил самый крупный.
— Мамку лишили прав или под машину угодила? — ухмыльнулся второй.
— Она в командировке, — пискнул Вася.
— Ха! Знаем мы эти командировки, — засмеялись хором. — Нашла себе мужика, а тебя — в помойку, чтоб не мешал.
— Неправда! Она за мной придёт…
Пацаны вытряхнули его вещи из сумки, растащили часть одежды и книг. Вася пытался отнять, но куда ему против четверых? Его толкали, пихали. Ярость придала сил — он врезался головой в живот одному, повалил его. Остальные набросились.
Неизвестно, чем бы кончилось, если б не нянечка — тётя Катя. Она разогнала их шваброй.
Ночью его накрыли одеялом и били. От страха и боли Вася описался. Утром пацаны таскали мокрую простУтром мальчишки таскали мокрую простыню по комнатам и хохотали, а Вася сжал кулаки, понимая, что теперь его война только начинается.