**Поездка к морю**
Пятидесятидевятилетний Михаил Викторович Смирнов остался вдовцом. После похорон матери дочь сразу предложила ему переехать к ней.
– Пап, давай к нам. Как ты тут один-то будешь? Тяжело же. Хотя бы на первое время… Придёшь в себя…
– Спасибо, дочка, но не поеду. Ты не переживай, я не дряхлый старик, сам справлюсь. Что я у вас делать буду? Лучше сама поживи у меня подольше, – Михаил Викторович глядел на дочь с надеждой.
– Пап, там у Лёньки переходный возраст, у Сергея работа… Мне надо ехать, – виновато сказала Наташа и обняла отца.
– Понимаю, – он похлопал её по руке.
– Обещаешь звонить, если что понадобится?
– Что мне одному нужно? Сварить, постирать, полы помыть – всему научился, пока Маша болела. Она только подсказывала. Или у меня грязно? – В голосе Михаила Викторовича зазвучала обида.
– Да нет, пап, у тебя чисто. Не сердись, просто волнуюсь, – Наташа прижалась к его плечу.
– Я с горя не запью. В молодости водку не жаловал, а теперь и подавно. Не переживай, поезжай.
Так и решили. Михаил Викторович нагрузил дочь гостинцами. Наташа приподняла тяжёлую сумку.
– Пап, зачем столько? У нас всё есть.
– Попробуй матери отказать. Бери, не пропадать же добру. Поезд довезёт, а там Сергей встретит, – проворчал он беззлобно.
На вокзал они приехали за минуту до отправления. Проводница проверила билет и торопливо велела заходить – поезд вот-вот тронется.
Наташа в последний раз обняла отца, поцеловала в щетинистую щёку. Суетливо схватила сумку, пряча глаза, в которых блестели слёзы. Вскочила в вагон и, пока двери закрывались, махала ему рукой, улыбаясь сквозь слёзы.
Михаил Викторович стоял и смотрел, как поезд удаляется, превращаясь в маленькую точку, пока совсем не скрылся из виду. Сердце сжалось от тоски. Вот и остался один. Рядом с дочерью держался, а теперь дал волю слезам. Вокруг шумели люди, смеялись, а он шёл к автобусной остановке, будто в пустыне, ничего не замечая.
«Эх, Машенька, как жить-то без тебя? Может, зря не поехал с Наташей?» Дойдя до остановки, он решил идти домой пешком, оттягивая встречу с пустой квартирой.
Шёл медленно по пыльной улице, вспоминая, как познакомился с Машей…
***
Со школы Миша был влюблён в Зою – хрупкую девушку с россыпью золотистых веснушек и медными волосами. Веснушки не исчезали даже зимой, только бледнели. Он называл её «солнышко».
В выпускном классе у её отца нашли туберкулёз. Врачи посоветовали переехать в тёплый климат – из сырой средней полосы на юг. Родители Зои быстро продали квартиру и уехали к Чёрному морю. Там купили домик.
Поначалу они с Зоей часто писали друг другу. Мать ругалась: вместо подготовки к экзаменам Миша только и делает, что пялится в окно или строчит письма. В каждом он обещал приехать следующим летом. А сам уже мыслями был там, с Зоей.
После первого курса Миша пошёл в стройотряд, чтобы заработать на билет и не просить денег у родителей. Вернулся в середине августа худой и загорелый, с порога заявил: «Еду на юг, к Зое».
Мать взбунтовалась:
– Один не поедешь! Напиши сначала, предупреди её родителей. Год прошёл – всё могло измениться.
Сотовых тогда не было, да и стационарные стояли не у всех, тем более в частном доме. Пришлось снова писать письмо и ждать ответа, проклиная себя за то, что не догадался сделать это раньше.
Когда ответ пришёл, оказалось, что билеты на поезд достать почти невозможно, особенно обратные. Все будто сговорились уехать на море в тот год. Так Миша и не попал к Зое.
Обиженный на весь белый свет, он написал, что следующим летом уж точно приедет, у них всё впереди…
Зоя не ответила. Миша страдал, огрызался на родителей, слал письмо за письмом – молчание.
Однажды осенью, в дождь, он бежал на автобус и с размаху врезался в девушку. Та выронила сумку прямо в лужу. В этот день на пары он так и не попал.
Они сидели в кафе и говорили. С Машей было легко, будто знал её сто лет. Она училась в медучилище. Её промокшие учебники сохли на батарее.
– Ты ничего важного из-за меня не пропустила? – спохватился Миша.
– Зачёт по анатомии. Всё равно бы не сдала – преподаватель зверь, – отмахнулась Маша.
Михаила поразили её чёрные глаза – глубокие, как омут. Сперва он ещё вспоминал Зою, но та была далеко, а новая любовь – вот она, рядом.
Матери Маша сразу понравилась: скромная, серьёзная, да ещё и медик. Не страшно отдать сына в такие руки. Их любовь была тихой и ровной, как сама Маша. Они поженились сразу после института, через год родилась Наташа.
Зоя иногда снилась. Михаил просыпался встревоженный, но тут же успокаивался – рядом были Маша и дочка. Да и у Зои, наверное, давно своя семья. Что было, то прошло.
***
Вернувшись домой, Михаил Викторович решил не раскисать – взялся за уборку: снял с зеркал чёрные покрывала, загрузил в машинку постельное бельё, на котором спала дочь, распахнул окна и вымыл полы. В чистую квартиру ворвался шум улицы, и она уже не казалась такой пустой.
«Вот видишь, Машенька, справляюсь. Ты только не переживай. Скоро увидимся», – говорил он, поглядывая на её фото в рамке. Наташа хотела повязать чёрную ленточку – не позволил. «Для меня она живая, здесь, в сердце», – отрезал он.
На работе директор вызвал его к себе:
– Понимаю, как тебе тяжело. Вот путёвка на юг – поезжай, отдохни. Сейчас бархатный сезон, тихо, фрукты…
– Да я отпуск уже отгулял, – удивился Михаил Викторович.
– Бери за свой счёт. Я тебе матпомощь выписал. Считай, премия за хорошую работу, – похлопал его по плечу шеф.
Михаил ВикторовиМихаил Викторович закрыл глаза, чувствуя, как лёгкий морской бриз ласкает его лицо, и в последний раз подумал о том, что, наверное, так и должно было закончиться – на берегу моря, где когда-то началась его первая любовь, а теперь тихо угасала последняя.