**Мама, не уезжай**
После ужина мама присела рядом с семилетним Ваней и обняла его за плечи. Он насторожился. В прошлый раз, когда она так делала, уехала в командировку, а его отправила к тёте Любе. Вроде бы ничего страшного, вот только у тёти Любы была дочка Лера — вредная, как осиный укус, и вечно строила из себя царицу. То наябедничает, то обзовёт «коротышкой».
— Ты опять в командировку? Я не хочу к тёте Любе. Там Лера, — заявил Ваня, глядя на маму.
Мама улыбнулась и потрепала его по вихру непослушных волос. Ваня осмелел.
— Мам, возьми меня с собой, ну пожалуйста, — начал он уговаривать.
— Не могу. У меня работа, мне некогда будет с тобой возиться. Что ты там один будешь делать? — Она встала и заходила по комнате, нервно поправляя вещи.
— Ты сама говорила, что я уже большой. Я не хочу к тёте Любе. Можно я дома останусь?
— Хватит ныть! — резко оборвала его мама. — Ты ещё мал, чтобы один сидеть. А если что случится? Не хочешь к тёте Любе — поедешь к бабушке.
— В Липецк? — глаза Вани загорелись надеждой.
— Нет, к другой бабушке. К папиной маме.
Это было новостью. Ваня даже не знал, что у него есть ещё одна бабушка.
— Не хочу, — на всякий случай заупрямился он.
— Тебя не спрашиваю. Собирай учебники и вещи, какие нужны. Я пока твои шмотки сложу.
Сердце Вани ёкнуло. В прошлый раз, когда мама везла его к тёте Любе, вещей с собой не брали. Значит, теперь она уедет надолго.
— Я не хочу ехать никуда с вещами. Можно я с тобой? — заныл Ваня.
— Прекрати! Мужчины не ревут.
— Я не мужчина, я ребёнок! — всхлипнул он.
Утром он копался с одеждой, надеясь, что мама передумает или сдастся и оставит его дома. Но мама только крикнула, что такси уже ждёт, а он вечно всё задерживает.
Они ехали через весь город, потом поднимались на лифте. Ваня следил за цифрами. Двенадцатый этаж. Двери открылись, мама подтолкнула его к железной двери.
На звонок вышла женщина, совсем не похожая на бабушку. Длинный бархатный халат с золотыми драконами, высоченная причёска. Она смотрела на Ваню, кривя губы, будто он таракан. Мама визжала при виде тараканов. Эта женщина не визжала, но её взгляд пугал.
Обычно взрослые говорили: «Ой, кто это такой красивый?» или «Какой молодец!» Эта женщина молчала, переводя взгляд с Вани на маму.
— Здравствуйте, Нина Игнатьевна. Спасибо, что согласились приютить Ваню. Вот его вещи. Я написала про режим, школу, еду…
— Когда вернёшься из своей… — «бабушка» фыркнула, — командировки? — Голос у неё был хриплый, будто она всю жизнь кричала на стадионе.
«Может, это мужик переодетый?» — подумал Ваня.
— Через неделю, а может, раньше, — ответила мама.
Сердце Вани упало. Он поднял на маму глаза — обиженные, мокрые.
— Не уезжай. Мам, возьми меня с собой, — в последний раз вцепился он в её пальто.
Но «бабушкины» руки вцепились в его плечи, больно сдавили. Ваня разжал пальцы, мама тут же захлопнула дверь. Он закричал, дёргал ручку, звал её.
— Заткнись! — рявкнула «бабушка». — Истерику закатил. Раздевайся. Надеюсь, мамаша тапки положила? Я тратиться на тебя не собираюсь. Пенсия у меня копеечная. — И поплыла в коридор, оставив его одного.
Ваня не стал раздеваться. Присел у двери, но ноги быстро затекли. Расстегнул куртку, не дотянулся до вешалки, бросил на тумбу. В сумке нашел тапки — домашние, тёплые. И заплакал.
Когда вошёл на кухню, «бабушка» курила, выпуская дым колечками. Ваня уставился — он никогда не видел, чтобы бабушки курили.
— Меня зовут Нина Игнатьевна. Выговоришь? — махнула рукой. — Зови Нина.
Она потушила сигарету, будто давила паука, и закашлялась. В груди у неё что-то хлюпало.
Сколько он прожил у Нины? Казалось, целую вечность. Они почти не разговаривали. В школу она его пару раз отвезла, потом он сам ходил. Она курила, смотрела сериалы.
Как-то Ваня пришёл из школы и увидел, что в прихожей стоит его сумка.
— Мама приехала? — обрадовался он.
— Нет.
На следующее утро Нина отвезла его в двухэтажное здание, похожее на детсад. Он не успел прочитать вывеску. Потом она вышла из кабинета директора, не взглянув на него.
Директор повела Ваню по коридору. Из-за каждой двери — детские голоса. На втором этаже большая комната с рядами кроватей.
— Вот твоя, — сказала директор и ушла.
Не успел Ваня осмотреться, как в комнату ввалились четверо мальчишек. Двое — намного старше.
— Новенький, как звать? — спросил самый здоровый.
— Мамку лишили прав или под машину угодила? — ухмыльнулся второй.
— Она в командировке, — пробормотал Ваня.
— Ха! Знаем мы эти командировки. — Мальчишки заржали. — Нашла себе мужика, а тебя сдала, чтоб не путался под ногами.
— Неправда! Она за мной придёт…
Они вытряхнули его вещи на пол, растащили половину. Ваня попытался отнять, но один против четверых — не спор. Его толкали, пихали. Тогда он врезался головой в живот самому большому. Остальные набросились. Неизвестно, чем бы кончилось, если бы не нянечка тётя Таня. Она разогнала их шваброй.
Ночью Ванину кровать накрыли одеялом и избили. От страха он обмочился. Утром мальчишки таскали его простыню по комнатам и ржали.
Жизнь в детдоме превратилась в ад. Даже у Нины казалось раем. Он дрался, его наказывали. Прятался и плакал, звал маму.
Повзрослев, он сбегал, но его ловили и возвращали. НОднажды, когда его сын спросил: “Папа, а где моя бабушка?”, Ваня крепко обнял его и тихо ответил: “Она далеко, но мы все равно её помним.”