**Дневник.**
*Запись от 15 октября.*
Сегодня впервые заметила, что во дворе что-то изменилось. Вернулась поздно — сумерки осенние, фонари, как водится, горят через один, а во дворе и вовсе темно. Перед подъездом вечно осенью стояла лужа — огромная, обойти невозможно, машины со всех сторон. А сегодня — сухо. Хотя дождь шёл весь день. Чудо какое-то.
Зашла в подъезд, оглянулась. Свет падает на асфальт — мокрый, но без луж. «Что за дела?» Лифт, как назло, ждал на первом этаже — ещё одно чудо. Обычно вечно где-то наверху торчит. Двери разъехались, будто приветствуя. «Ну надо же», — подумала и вошла. Нажала кнопку, мельком глянула в заляпанное зеркало. Усталое лицо, глаза грустные. Отвернулась, поправила волосы из-под шапки.
И тут лифт дёрнулся, остановился. Двери со скрежетом открылись.
— Дома, — сказала вслух и щёлкнула выключателем, разгоняя темноту.
Мамы нет полгода. Теперь квартиру наполняют только тишина и воспоминания. Раньше спешила домой — мама ждала. Теперь — задерживаюсь на работе. Коллеги разбегаются ровно в шесть, а я остаюсь. Доделываю, раскладываю по полочкам. Меня не любят. Говорят — зануда, придира. А я просто привыкла делать всё чётко.
Был у меня один роман. Не сложилось. Мама уже болела, я не могла её бросить. А он не хотел жить с будущей тёщей в однушке. Вот и вся история. Теперь тридцать два, а я — одна. Мужчины в редакции либо женаты, либо ветреные. Да и где мне ещё с кем-то познакомиться? Раньше — мама, теперь — усталость. Вечер — телевизор или книга.
*Запись от 3 декабря.*
Утром выглянула в окно — двор в снегу. Тонком, ещё не примёрзшем. Так и захотелось пройтись первой, оставить следы. Оделась, вышла.
— Леночка, в магазин идёшь? Купишь хлеб? — крикнула соседка снизу.
— Хорошо. Может, ещё чего?
— Нет, только хлеб.
Ну хоть цель появилась. Пошла, обходя чужие следы.
Отдавая хлеб, спросила у соседки:
— А куда лужа под подъездом делась?
— Новый дворник убрал. Молодец, правда?
— А старый что?
— Помер неделю назад. Заходи, расскажу.
Делать нечего, зашла.
— Вижу я, — говорит соседка, — сидит мужчина на лавочке. Не пьяный, но вид — будто мир рухнул. Думаю: неспроста. Холодно же. Вышла, спросила. Говорю: «Иди в ЖЭК, дворником устроишься». Он и пошёл. Теперь двор — как паркет. А живёт в подсобке. Видно, некуда ему больше.
На следующий день увидела его в окно. Метёт. Движения чёткие, не как у опустившегося. Любопытно стало. А потом случай свел — споткнулась, он подхватил.
— Спасибо, — говорю.
Из-под вязаной шапки (видно, от прежнего дворника досталась) серые глаза смотрят. Лицо в щетине, но взгляд умный.
— Вы новый дворник? — спрашиваю.
— Вроде того, — буркнул и ушёл.
«Букой прикидывается», — подумала.
Потом ещё раз столкнулись. Я из магазина, он коробки таскает.
— Почему дворником работаете? — кричу ему в спину. — Не молодёжное это дело.
— А вам какое дело? — даже не обернулся.
— Просто интересно.
Не ответил. Видно, не хочет разговоров.
Соседка потом рассказала:
— В ЖЭКе говорят, бизнес прогорел, жена выгнала. Вот и оказался на улице.
Пожалела его. Стала первой здороваться. Он кивал угрюмо.
Решила помочь. Написала записку: «Приходите в гости». Сунула под дверь подсобки.
А вечером — звонок. На пороге он, хмурый.
— Зачем это? — трясёт моей запиской.
— Люди должны помогать друг другу.
— А вдруг я маньяк? Не боитесь?
— У вас добрые глаза, — ответила.
Накормила. Ел аккуратно, руки в мозолях.
— У вас родители есть? — спрашиваю.
— Мама. Далеко.
— А у меня никого, — вдруг вырвалось.
Испугалась — а вдруг зря сказала?
— Не нужно больше этого, — сказал он на прощанье.
Обидно стало. Ну и ладно.
Но перед Новым годом снова встретились. Ёлку тащила, дверь захлопнулась. Он помог. Зашёл, поставил, ушёл. А я — сумку потеряла! Думала, украл. Оказалось, за тумбочку завалилась.
— Прежде чем обвинять, смотреть надо! — огрызнулся он.
Стыд сожрал меня.
*31 декабря.*
Новый год одна. Телевизор, «Ирония судьбы». Накрасилась — как клоун. И тут звонок.
На пороге — он. В костюме, без шапки, лицо гладкое. В руках торт и шампанское.
— Можно?
— Конечно!
— Я подумал… вы одна.
— Ой, да.
— Мириться пришёл.
Оказалось, друг работу предложил. Теперь не дворник.
Выпили под бой курантов.
— А вам что пожелать? — говорит. — Не скажу, а то не сбудется.
Потом взял мой бокал, поставил.
— Что смотришь? — спрашиваю.
— Ты смешная. Мы же на «ты» уже.
И вдруг:
— Денис.
— Лена. Ты пришёл меня ограбить?
— Да. Сердце твоё.
Поцеловал.
*15 марта.*
Двор — слякоть. Ноги промокли.
— Скорее бы дворника нашли, — ворчу.
Денис одевается.
— Ты куда?
— Быстро.
Он посыпал дорожки песком. Чтобы утром я не поскользнулась.
Вот что значит любимый.