**Сон у моря**
Пятьдесят девять лет – и Степан Фёдорович Орлов остался вдовцом. Дочь после похорон матери сразу предложила переехать к ней.
— Папа, поезжай с нами. Как ты тут один? Тяжело ведь. Хоть на время…
— Спасибо, Люба, но не поеду. Я не дряхлый старик, сам справлюсь. Что я у вас делать буду? Оставайся лучше здесь подольше, — Степан Фёдорович с надеждой взглянул на дочь.
— Пап, у нас с Сергеем проблемы. Лешка в переходном возрасте, Сергей на работе с утра до ночи… Мне надо ехать, — виновато ответила Люба и обняла его.
— Ладно, — он потрепал её по плечу.
— Если что — сразу звони. Обещаешь?
— Ну что мне одному нужно? Еду приготовлю, полы вымою. Пока Маша болела, всему научился. Или грязно у меня? — В голосе его прозвучала обида.
— Да нет, пап, чисто. Не сердись, просто волнуюсь. — Дочь прижалась к его плечу.
— Я в запой не уйду. В молодости водку не жаловал, сейчас поздно начинать. Не переживай, поезжай.
Проводив Любу на вокзал, Степан Фёдорович стоял, пока поезд отдалялся, превращаясь в чёрную точку. Вокруг шумели люди, смеялись, а он шёл к автобусу, будто сквозь пустыню, ничего не замечая.
«Ну вот, Машенька, и остался один. Может, зря не поехал с Любой?»
Он решил идти пешком, оттягивая встречу с пустой квартирой.
***
Со школы Стёпа любил Тамару — хрупкую девушку с медными волосами и веснушками, не исчезавшими даже зимой. Он называл её «солнышком».
В выпускном классе у её отца нашли туберкулёз, и семья уехала в Крым. Сначала они писали письма. Стёпа клялся приехать следующим летом. Но родители не отпустили, билетов не нашлось. Потом письма от Тамары перестали приходить.
Через год он врезался в девушку с учебниками. Они просидели весь день в кафе. Вера — чёрные глаза, как бездонные омуты. С ней было легко, словно знал её всю жизнь. Вскоре они поженились.
Тамара иногда снилась. Но рядом были Вера и Люба.
***
Вернувшись домой, Степан Фёдорович вымыл полы, распахнул окна. Квартира наполнилась шумом улицы и уже не казалась такой пустой.
На работе директор вручил ему путёвку в Ялту.
— Отдохни, бархатный сезон.
С Верой они ездили на море лишь раз, когда Люба часто болела. Потом у Маши началось сердце…
В поезде он то дремал, то вспоминал прошлое.
«А вдруг встречу Тамару?» — мелькнула мысль. Но тут же отогнал её: «Глупости. У неё своя жизнь».
Гостиница, экскурсии, вечерние прогулки у моря. Однажды на закате к нему подошла женщина в вязаной шапке.
— Красиво, да? — спросил он.
— Каждый день смотрю и не надоедает, — ответила она, не глядя.
Он разглядывал её профиль, искал веснушки.
— Вы… Тамара?
Она резко отвернулась и ушла.
На следующий день он снова ждал её у моря.
— Таисия, — представилась она наконец.
— В юности я любил девушку с таким именем, — пробормотал он.
Они говорили о прошлом, о несостоявшейся встрече. Потом она ушла, не попрощавшись.
После шторма он брёл по улице и услышал крики. За забором Таисия ругалась с пьяным мужчиной.
— Это её бывший, — шепнула соседка. — Двадцать лет как развелись, а он всё ходит…
Мужчина толкнул Таисию. Степан бросился на помощь, получил удар по голове и рухнул на землю.
Очнулся в больнице.
— Зачем вмешивались? — Таисия стояла у койки.
— А вы… точно не Тамара?
— Ошибка.
Она ушла, не обернувшись.
Последний вечер. Он сидел у моря, швырнул в волны пятак.
«Прости, Маша. Без тебя всё не так…»
В поезде ему стало плохо. Давление, удар головой о столик.
Очнулся в белой палате. Перед ним стояла Маша, смотрела с грустью.
— Я рад, что ты пришла, — подумал он.
Она покачала головой и растворилась.
Прибежала медсестра, заговорила о дочери…
Но он уже не слышал. Всё кончилось.
А где-то далеко море шумело, накатывая волны на гальку.
*Не удерживай того, кто уходит… Иначе не придёт тот, кто идёт к тебе.*